Развод. Его тайна сломала нас - Софа Ясенева Страница 24

Что она за мать такая?

Ей не жалко Алису? Она не скучает? Не переживает, как та тут, в чужом доме, с людьми, которых почти не знает?

Иногда я ловлю себя на том, что злюсь на неё сильнее, чем следовало бы. Потому что вся эта ситуация — её рук дело. Она просто… взяла и вывернула нашу жизнь наизнанку.

Я стою у кухонного стола, задумчиво помешиваю чай и даже не сразу понимаю, что за спиной кто-то есть.

— Бу!

Я вздрагиваю так, что чай чуть не выплёскивается из кружки.

Сердце резко подскакивает куда-то к горлу.

— Господи… — выдыхаю я. — Зачем ты пугаешь так?

Алиса стоит передо мной, сияя довольной улыбкой.

— Получилось? — с азартом спрашивает она.

— Ещё как.

Я прижимаю ладонь к груди, пытаясь выровнять дыхание.

Алиса наблюдает за мной с хитрой моськой. Глаза блестят, уголки губ подрагивают от сдерживаемого смеха.

Потом вдруг говорит:

— Погоди, я кое-что для тебя сделала.

И, не дожидаясь ответа, разворачивается и с топотом несётся к лестнице.

— Только не беги так! — машинально говорю я ей вслед.

Но она уже мчится наверх, перескакивая через ступеньки.

Я провожаю её взглядом. Неужели я дождалась потепления в отношениях?

Даже как-то неожиданно. Несколько дней я изо всех сил старалась: разговаривала мягко, предлагала поиграть, спрашивала, что ей нравится. А в ответ — холод, игнор или откровенное раздражение.

А стоило немного отступить, перестать навязываться, и вот она сама подходит ко мне.

Может, действительно нужно было просто дать ей время.

Я ловлю себя на том, что начинаю улыбаться.

С нетерпением жду, что же такое она придумала.

Стою у раковины, ополаскиваю кружку и прислушиваюсь. Внутри почему-то появляется лёгкое волнение. Глупо, конечно, но мне правда хочется верить, что это какой-то шаг навстречу.

Может, рисунок принесёт. Или поделку.

Через полминуты на лестнице снова раздаётся быстрый топот.

— Я иду! — радостно кричит Алиса.

Она влетает на кухню, запыхавшаяся, с горящими глазами и чем-то зажатым в ладонях.

— Смотри!

Она вытягивает руки вперёд.

Я наклоняюсь ближе. И на секунду даже не понимаю, что именно вижу.

На её ладонях лежит кусок коричневого пластилина. Скрученный, неровный, с характерными завитками.

Слепленный настолько реалистично, что мозг реагирует быстрее, чем я успеваю включить логику. Меня буквально прошивает волной тошноты.

— Ох…

Я отворачиваюсь и в два шага оказываюсь у раковины.

Желудок болезненно сжимается, и меня выворачивает. Один раз. Потом второй.

Я хватаюсь руками за край раковины, пытаясь отдышаться. Горло жжёт, глаза слезятся.

Сзади раздаётся звонкий смех.

— Фу-у-у! — весело тянет Алиса. — Тебя стошнило!

Она смеётся так искренне и довольно, будто только что провернула самый удачный розыгрыш в своей жизни.

Я включаю воду, споласкиваю рот.

Живот неприятно тянет, и меня это сразу напрягает.

— Это какашка! — радостно сообщает она. — Я сама слепила!

Я закрываю глаза на секунду. Глубоко вдыхаю.

— Я… вижу, — хрипло говорю я.

Алиса снова хохочет.

— Ты подумала, что настоящая!

И, не дожидаясь моей реакции, разворачивается и с топотом убегает из кухни.

Я остаюсь одна.

Опираюсь ладонями на холодный край раковины и стою так какое-то время, пытаясь успокоиться. Горло всё ещё сводит, в животе неприятно ноет.

Вот тебе и потепление в отношениях.