Развод. Мы (не) простим - Джулиан Хитч Страница 24

Толя притягивает меня к себе, как накануне вечером, но теперь его объятие — не спасение, а ловушка.

— Я тебя жду. — И целует меня на прощание.

Выбегаю на улицу, как воришка, спешащий скрыться с места преступления. Сердце колотится, выпрыгивая из груди. Воздух, который должен был быть свежим, кажется густым и спёртым. Я не должна была втягивать Толю во всё это. Я его использовала, чтобы заткнуть дыру, зиявшую в сердце. И теперь мне стыдно даже просто обернуться и помахать ему рукой.

Мама встречает меня буквально у порога. Вид у неё бледный и уставший.

— Молоко прибыло, ликуем, — её голос звучит как скрип ржавой пилы.

— Где Диана?

— На кухне с дедом. Ему удалось её успокоить, но это явно не надолго.

На мой голос папа с дочкой на руках выходит к нам. Я сразу её забираю. Грудь отзывается знакомой болью — тупой и распирающей.

— Я покормлю её и вернусь.

Поднимаюсь с ней в спальню, в первую очередь, вновь становясь матерью, а не женщиной, успевшей наломать дров.

— Инга, отец в бассейн, а я падаю, — сообщает мама, как только мы с сытой Дианой возвращаемся. — Ночь была та ещё.

Мама бросает на меня оценивающий взгляд, и мне физически становится плохо. Она взглядом будто снимает с меня слой за слоем, прекрасно понимая, что ночь я провела не одна. Вот только наверняка уверена, что я была с Ваней, потому одаривает меня довольной улыбкой. Остаётся только порадоваться, что у неё нет сил на расспросы. Как и у меня на ответы. Я бы не выдержала сейчас ещё один разговор по душам.

— Позвоню, как приду в себя, — бросает она вместо прощания.

Когда родители уходят, успеваю принять быстрый душ, пока Диана играет в манеже. Но очень быстро дочка снова начинает кукситься и капризничать. Десна у неё опухшая, а значит, впереди, как минимум два-три беспокойных дня, пока у неё прорежется зуб.

Часа через два я похожа на выжатый лимон, потому что дочка не слезает с рук. И я хожу с ней по гостиной, напевая песенки, что хоть немного её отвлекает. И не сразу осознаю, что в комнату заходит Толя.

— Как ты⁈. — вырывается у меня, но голос срывается.

От неожиданности его вторжения у меня волосы едва не встают дыбом.

Входная дверь же была закрыта. Родители всегда проверяют, что замок точно захлопнулся.

— Запасной ключ лежит под зелёным кашпо, — сообщает Толя как ни в чём не бывало.

И делает шаг вперёд. Он кажется мне вдруг непомерно огромным, заполняя собой всё пространство. Инстинктивно крепче прижимаю к себе Диану.

— Ты обещала вернуться. Прошло три часа. А ты всё еще здесь.

— Толя, так нельзя, — стараюсь говорить спокойно, хотя сердце норовит выпрыгнуть из груди. — Это нарушение всех границ.

— Мы договорились. — Толя будто не слышит меня. Делает ещё один шаг вперёд. — Договорённости нужно соблюдать.

— Послушай…

— Ты сама вчера пришла ко мне, Инга. — Толя продолжает говорить. — Мы теперь вместе. Ты же не такая, как моя бывшая жена. Ты должна понимать. Должна ценить то, что у нас есть.

Когда-то мне казалось, что я знаю, что такое страх. Сейчас понимаю, что нет. Тот страх был детской сказкой по сравнению с леденящим ужасом, который сейчас сковывает по рукам и ногам. Единственное здравое желание — бежать. Но выход за спиной Толи. С Дианой на руках я беспомощна. Окно? Безумие.

— Толя… — выдыхаю я, надеясь достучаться до него.