Обольстительный пират - Минерва Спенсер Страница 24

Вместо того чтобы по ее примеру принять серьезный вид, Хью радостно воскликнул:

— Вот и замечательно! Мы ведь и правда одна семья, так что, полагаю, у нас обоих есть право узнать все подробности личной жизни друг друга во время моего отсутствия. — Он наклонился к ней. — Признаюсь, мне тоже весьма любопытно узнать о вашем прошлом, как и вам — о моем.

Дафна сглотнула. Что ж, это ее просчет, так почему бы и не выложить ему всю эту унизительную историю прямо сейчас, чтобы больше уже ничего не бояться?

Хью глотнул вина:

— Вы не сочтете это бестактностью, если я начну первым?

Дафна кивнула, не решившись довериться своему голосу.

— Постараюсь удовлетворить ваше любопытство, не утомляя деталями и не затрагивая тем, не предназначенных для нежных женских ушей.

Хью поднял бокал с вином, любуясь рубиновым сиянием на свету.

— Не сомневаюсь: вы слышали, что мы с дядей были не в самых лучших отношениях. Меня выгнали из Оксфорда за дуэль и… — Он сделал паузу, потом покачал бокалом, так что вино внутри заплескалось из стороны в сторону. — Впрочем, это неважно. Никто не пострадал, по крайней мере серьезно.

Его губы изогнулись в улыбке, которая прекрасно дополняла черную повязку, глубокий шрам и жесткий взгляд зеленого глаза, и от которой, Дафна была уверена, у нее покраснели даже волосы. Она мгновенно представила, что осталось невысказанным.

— К тому времени я уже столько всего натворил, что дядю можно понять. Еще в Итоне я научился у парней постарше весело жить, игнорируя правила. Граф терпел мою необузданность гораздо дольше, чем можно представить (определенно дольше, чем стерпел бы на его месте я). Так или иначе, его не было в Лессинг-холле, когда я вернулся с позором. И вот однажды, основательно поднабравшись, я взял одну из его лучших охотничьих лошадей и загнал чуть не до смерти. Лошадь потом пришлось пристрелить. — Улыбка исчезла с его лица. — После этого граф не выдержал и решил, что я должен уехать из Англии, пока не научусь держать себя в узде. В то время Франция сулила большие проблемы нашей стране, так что мы — вместе со мной отправили Уильяма Стендиша, чтобы за мной приглядывал, — сразу отправились в Италию после короткой остановки в Гибралтаре. Потом наш корабль попал в шторм и налетел на скалы. — Хью лишь пожал плечами, хотя говорил о катастрофе, которая изменила всю его дальнейшую жизнь. — Мы с Уильямом были на палубе и как идиоты любовались штормом. — Взгляд Хью затуманился, когда он начал перебирать события прошлого. — Нам повезло. Большинство тех, кто остался внизу, не выжили. Мы помогли усадить женщин и детей в две первые спасательные шлюпки и ждали следующую, когда корабль качнуло и нас выбросило за борт.

Дафна поняла, что уже долго держит вилку на весу, не в силах есть, и положила ее на тарелку.

— Уильяму зажало ногу между двумя большими обломками корабля, и мы из последних сил старались не дать ему утонуть. К счастью, незадолго до утра шторм утих, нам удалось собрать несколько крупных обломков и смастерить нечто вроде плота. Я привязал Уильяма к плоту, но он потерял так много крови, что был без сознания, а это сулило новую проблему: акулы. Хоть эти чудища и были мелкими по сравнению с теми, что я впоследствии встречал у берегов Африки, но все же вызывали тревогу. Не знаю, как долго мы цеплялись за нашу едва державшуюся на плаву конструкцию, пока я отгонял голодных акул, но я был вне себя от радости, завидев вдалеке мачту. — Хью невесело улыбнулся. — Но моя радость быстро сменилась безысходностью, стоило кораблю приблизиться. Уверен, вам доводилось слышать о берберийских корсарах.