Мое имя Морган - Софи Китч Страница 24

Обернувшись, я увидела отца Феликса, созерцающего игру утреннего света на алтаре. Что-то в его неподвижности поразило меня, какая-то напряженность позы зажгла в моем сердце искорку страха.

— Почему вы спросили, отец?

— Подумал, может быть, она хотела обратиться к тебе за утешением. – Он повернулся, заметил мое недоумевающее лицо, и его глаза тревожно расширились. – Так ты не слышала? Боже милостивый на небесах! Никогда не думал, я…

В желудок будто упал камень.

— Чего не слышала?

— Прости, леди Морган, я был неосторожен. Не подобает мне рассказывать тебе о чем-то, если этого не сделала твоя матушка.

Я взбежала к нему по ступеням и вцепилась в его рукав.

— Отец, если с моей сестрой что-то случилось, я должна это знать.

Казалось, прошло семь столетий, прежде чем он наконец заговорил:

— Еще до вашего приезда из Кардуэля прибыл герольд. Верховный король приказал безотлагательно готовиться к свадебной церемонии. Леди Элейна выйдет замуж и через несколько недель уедет навсегда.

Это оказался Нентрес из Гарлота – недавно вступивший на трон король маленькой, но процветающей страны, угнездившейся между границей Северного Уэльса и рекой Дервент. Еще чуть-чуть, и Элейн выйдет замуж; я буду совершенно одна в своей комнате, в замке, единственная оставшаяся дочь Корнуолла под покровительством святого Сузина.

— Компания тебе найдется, – в тот же день сказала мне матушка. Она отвела меня в уголок, подальше от своих придворных дам, которые вечно держали ушки на макушке. – Многие юные леди из хороших семей почтут за честь тебе прислуживать.

— Я не хочу, чтобы мне прислуживали, – прошипела я. – Не знаю, как ты выносишь окружение этих клюющих носами куриц. Я хочу только одного: чтобы моя сестра была в безопасности и счастлива. Она не такая, как Моргауза, та ведь твердая, словно алмаз, и готова ради короны на что угодно. А Элейн тихая и хорошая, и ей нравится, когда вокруг нее и жизнь такая же.

— Она выходит за короля. У нее будет все, чего она захочет.

— Ты имеешь в виду, не у нее, а у Утера, – едко парировала я. – Дочерей можно продавать, чтобы получить больше золота и людей, чтобы вести больше войн.

— Морган… – Матушка устало провела рукой по лицу. – Я могу посоветовать только одно: проводи больше времени с сестрами, чтобы потом не пожалеть, что многое упустила. Моргауза скоро приедет, и Элейн будет тут еще несколько недель.

— Сил нет все это слышать! – Развернувшись на каблуках, я вылетела из комнаты и сбежала по лестнице. Матушка не позвала меня назад, но, даже если бы и позвала, меня не смогла бы притащить к ней даже колесница, запряженная четверкой лошадей.

Я вышла на главный двор, где царило оживление. Теперь я поняла, что замок Тинтагель уже некоторое время гудит от предсвадебной суеты: появились новые рыцари и стражники, в самое неожиданное время подвозили припасы, лорды из окрестных поместий встречались с управляющими Утера.

Свернув налево, я направилась по диагонали через зеленый внутренний двор, стремясь туда, где ревело море. Оглушительный грохот заставил меня остановиться, следом за ним раздались многочисленные крики и хлопки столпившихся у ристалища людей. Вдоль стены справа от меня был отгорожен длинный, поросший травой участок, в середине которого располагалось место для рыцарских поединков, а по краям его ограничивали расписные зрительские трибуны. За частоколом были рядком привязаны лошади, и примерно две дюжины новых оруженосцев, недавно по традиции прибывших из благородных домов, внимательно слушали облаченного в доспехи сэра Бретеля. Лучший рыцарь моего отца сидел верхом на коне и объяснял собравшимся тонкости регламента поединков.