Птица, влюбленная в клетку - Рукие Идели Страница 243

Иногда жизнь похожа на спокойную воду. Она позволяет тебе медленно двигаться, не утомляя и не изматывая своим течением. А иногда она напоминает бурное море: накрывает тебя своими холодными волнами, заставляя бороться.

Сейчас я полностью отдалась течению жизни. Были времена, когда я изо всех сил боролась, отказываясь признавать себя одинокой. Теперь же я хотела свить свое уютное гнездышко, построить семью с любимым человеком. А он был на работе. Он делал это ради нас, ведь деньги никому легко не даются.

Два дня назад, за ужином, мы немного выпили. Поэтому я не совсем помнила события того вечера. Последнее, что осталось в моей памяти, это то, как мы вошли в свою комнату и я сказала ему: «Я как синева, которая несет твои океаны на своей груди. Отпусти, позволь нашим берегам встретиться». Остальное было как в тумане. Когда я спрашивала Карана, что случилось после, он мне ничего не рассказывал.

Он меня раздражал. Но я любила его, даже когда он выводил меня из себя.

Пока я гладила Босс по голове, погрузившись в свои мысли, Батухан вдруг заорал:

— Блин, малыш!

От неожиданности я подпрыгнула. Он всегда так внезапно вскрикивал, что я до сих пор не могла привыкнуть, а потому пугалась. Он держал на руках сразу трех щенков, которых Босс родила всего пару недель назад, и играл с ними.

— Не смотри на меня так, малыш! Ты слишком милый! – воскликнул он.

Я его понимала. Все эти малыши размером с ладонь были настолько сладкими, что хотелось их укусить. Всего щенков родилось семь.

Некоторые из них были черного окраса, у других виднелись коричневые пятна на шерстке. Они были настолько трогательными, что я часами не могла найти себе места, пытаясь решить, кого из них приласкать первым. Я брала на руки одного, потом другого, а потом хотела взять их всех сразу. Хоть поначалу Босс тревожилась, когда мы это делали, поняв, что мы не причиним вреда ее детенышам, перестала рычать и лаять. Она была умной собакой, и я очень ее любила. Несмотря на то что она стала матерью, ей, как и другим, тоже требовалось внимание.

— Почему у этих щенков такие милые мордашки? – спросил Альптекин. Он сидел на полу, прислонившись к дивану. Один щенок лежал у него на плече, второй – на руке, а двое других обосновались в ногах. Я не понимала, почему Альптекин сидел почти голый. Как только он осознал, что меня не сильно беспокоит его внешний вид, то больше не чувствовал необходимости надевать дома футболку. Конечно, я хотела, чтобы он ощущал себя как дома, но мне казалось странным видеть его в образе Тарзана.

Альптекин схватил одного из щенков, которые сидели у него в ногах, за шкирку и приблизил к своему лицу.

— Давайте назовем малышку Шазие[57], – серьезным тоном произнес он. Босс что-то прорычала, словно поняла его слова. Кажется, ей, как и мне, это имя не очень понравилось.

— Мы что, правда назовем этого маленького щенка Шазие? – переспросила я, не веря своим ушам. Я на мгновение задумалась. – Мне кажется, каждому из них надо дать похожие имена. Например… Пинетка, Пакет, Пластик…

Видимо, мы не сильны в придумывании имен. Может, имена вообще не нужны. Будем звать их «Эй», «Пшить», «Иди сюда.

Батухан рассмеялся.

— Нет, такие точно не подойдут, – ответил он. – Может, лучше назвать их Кровать, Котлета, Ковер…