Во власти чувств - Эмилия Вон Страница 243

— Ш-ш-ш! – шикнула Лекси, прося его замолчать. – Алессио не отвечает на звонки с тех пор, как вчера утром высадил меня в аэропорту, а по местоположению, которое Алекс отследил по его телефону, он находился в Чикаго последние несколько часов. Мы просто беспокоимся. Ну знаешь, после последних событий…

— А сейчас?

— Мы не можем узнать. Скорее всего, его телефон выключен, потому что сигнал пропал. Ты была не с ним? – спросила она с надеждой.

Но я вынуждена была расстроить ее, потому что с Алессио мы не виделись с благотворительного вечера.

Бал.

Неужели отец узнал, что Алессио нарушил правило, придя тогда ко мне? Что, если кто-то увидел его и доложил отцу?

— Нет, но…

— Конечно же нет. Потому что твой папаша решил закончить начатое тобой дело, – прогремел Алекс, судя по всему, выхватив телефон из рук Лекси, потому что теперь его стало слышно громче и отчетливее.

— Алекс, я не понимаю, что происходит…

— Послушай меня, милашка. Если с ним что-то случилось, я обрушу ваш чертов город на ваши же головы. – Он явно не шутил.

При знакомстве Алекс не показался мне опасным. Он был милым и забавным, но сейчас я уже не была уверена, что на другом конце трубки тот самый парень из клуба. В его голосе звучало не только предупреждение, но и намерение сдержать свое слово.

Но я не верила, что папа мог так со мной поступить. Не хотела верить…

— Ребята, мне нужно идти, – сказала я.

Я должна была сделать хоть что-нибудь. Если Алессио замечен в Чикаго, то есть один человек, знающий о его местонахождении, но я молилась, чтобы наши с Алексом предположения оказались неверны.

— Что происходит? Ты что-то знаешь?

— Нет, но я узнаю. Я перезвоню тебе позже, Лекси.

Я сбросила вызов и выбежала из комнаты.

Пусть Алессио будет в порядке. Пожалуйста.

Чем ближе был кабинет отца, тем сильнее билось мое сердце.

Дверь оказалась закрытой, но из-под нее пробивался свет, значит, папа находился внутри. Я не слышала, как он пришел, так как была поглощена созданием картины, но то, что в это время он был дома, – странно. Обычно он возвращался к ужину, либо задерживался допоздна.

Я без стука вошла в кабинет. Папа стоял лицом к окну, руками опираясь о стол и опустив голову на грудь. Пиджак валялся на диване. Я заметила, что спина и плечи под белой рубашкой были напряжены.

Пусть она будет такой же белоснежной спереди.

Набравшись смелости, я сделала глубокий вдох и задала вопрос, ответ на который либо убьет меня, либо вдохнет новую жизнь:

— Что ты сделал?

Папа медленно поднял голову и обернулся. Казалось, время остановилось. Я задержала дыхание и на мгновение прикрыла глаза, чтобы не видеть доказательств слов Алекса. Собравшись с духом и проглотив ком в горле, я все же посмотрела на отца. Рубашка была белой. Никакого красного. Никакой крови.

Тем не менее это еще ничего не значило. Отец не был святым и никогда не пытался им казаться. Его в принципе нельзя было назвать хорошим человеком в общепринятом представлении о человеческой морали. Грязную работу выполняли специально подобранные и обученные люди – головорезы, но я также слышала много историй, когда отец собственноручно «решал» дела Каморры. Я никогда не видела эту его сторону и, надеюсь, никогда не увижу, потому что для маленькой девочки внутри меня отец – хороший. Он всегда был моим героем, образцом для подражания. И я бы хотела сохранить этот образ до конца.