Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 246

Песня Ареты заканчивается. Грейс, Алва и Си У остаются на сцене. Звучат первые ноты «Can’t Take My Eyes Off You» Фрэнки Валли. Грейс, похоже, удивлена. Пусть она всмотрится в зал, обнаружит меня, подойдет и скажет, что не испытывает ко мне ненависти. Сам я никогда еще не был так далек от всякого зла.

Сижу, наблюдаю. Грейс начинает петь, и Алва вопит в микрофон:

— Обожаю эту песню! Народ, похлопаем моей подруге, которая сегодня разменяла свою первую четверть века!

Слушаю, как она поет, улыбается, радуется вместе с лучшими друзьями, думаю о том, как ее поцеловал Дэнни, и понимаю, как сильно я ее люблю. И что у меня просто нет права ломать ей жизнь. У Дэнни настоящая семья, хорошая карьера, а я – груда мелких осколков, которые уже не склеить.

Пиво почти допито, поднимаюсь с табурета.

— Окажешь еще одну услугу? – протягиваю бармену новую десятку. – Положи это незаметно к остальным подаркам, хорошо?

Парень берет тетрадь, а баксы пододвигает обратно.

— Не люблю тянуть деньги с клиентов с разбитым сердцем. Подсуну твой подарок бесплатно, только с коктейлями закончу.

— Спасибо.

Направляюсь на выход, но он говорит мне вслед:

— Если не скажешь ей о своих чувствах, так и не узнаешь, любит она или нет.

Буквально то же самое говорила Эмили. Неужели моя любовь к Грейс заметна даже постороннему? Впрочем, это ничего не меняет. Мои чувства отравлены ужасами прошлого. Для меня все заканчивается здесь, этим вот подарком, в который я вложил всего себя. Музыка обрывается, Грейс с друзьями под аплодисменты покидает сцену. Среди хлопающих нет ни Дэнни, ни его братцев. Похоже, свалили, пока я разговаривал с барменом. Надеюсь, они меня не заметили. Натягиваю шерстяную шапочку, поверх нее капюшон и выхожу на улицу с твердым намерением поскорее убраться как можно дальше отсюда.

Морозный январский вечер. Дэнни с братьями в дорогих пальто в нише фасада «Бейби Гранд» оживленно болтают и ржут. Ускоряю шаг, но тут до меня доносится фраза:

— Поверить не могу, что можно так опозориться.

Врастаю в асфальт. Они что, меня заметили?

— Она до того ушибленная, что верит, будто ты показывал ее жалкую писанину коллеге, – говорит один из братьев Дэнни, кажется Виктор.

— Это проклятое пари доведет меня до психушки. – Дэнни вынимает у него изо рта зажженную сигарету, делает глубокую затяжку. – Если и сегодня не обломится, ваша взяла, я умываю руки.

Слышу, как они приближаются, и вжимаюсь в стену.

— Осточертело! Я уже все перепробовал. Волочился за ней, выслушивал ее дурацкие разглагольствования, закрыл глаза на то, что она неудачница с кошмарным вкусом, и появлялся с ней на людях, когда она одета как клоун. Если она опять оставит меня с носом, так и быть, отцовский «мустанг» ваш. Мое душевное здоровье дороже машины. Из всех телок, бывших в «Дао» тем вечером, вы выбрали наименее трахабельную.

— Твои слова – райская музыка для моих ушей, – ликует третий.

— Я сказал «если», – осаживает его Дэнни. – Я заставлю ее выкинуть белый флаг, и она еще будет благодарить меня за оргазмы, которые я ей подарю. Решил, знаете ли, заняться благотворительностью. Когда еще этой овце попадется такой, как я? – Он снова ржет. – Получит браслет от «Тиффани», и я наконец ее оттрахаю.

Они продолжают, но я больше не разбираю ни слова, меня накрывает волна ярости.