Бывшая жена. Ложь во имя любви - Анастасия Петрова,Селин Саади Страница 25

— Хватит! — отталкиваю Мирона, полностью сбитая с толку всем происходящим.

Моё дыхание прерывистое, сердце колотится где‑то в горле.

— Я позвоню позже.

Эти слова — не обещание, а предупреждение. Я ещё дам понять, какую реакцию вызвали его действия. Он же в ответ смотрит на меня с подозрением и злостью, а его глаза всё ещё полыхают.

Несколько секунд мы упрямо не отводим взглядов, словно два бойца на ринге. Наконец, он на месте круто разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что стёкла витрины дрожат.

Когда закрывается за Мироном, я выдыхаю, но в воздухе застревает неприятное послевкусие — смесь гнева и растерянности.

— Извини за это, — неловко поправляю блузку, стараясь скрыть дрожь в руках: — Он…

— Ничего, Аврош, — Чадов улыбается, но от этой чёртовой улыбки внутри что‑то щемит.

Она не тёплая, не успокаивающая — она как лезвие, аккуратно скользящее по нервам.

— Просто будь осторожна, ладно? — он поджимает губы, а мне хочется горько усмехнуться.

Один, кого я безумно любила, предал. Второй, который должен был стать тихой гаванью, оказался каким‑то спрятанным водопадом в джунглях — красивым, завораживающим, но опасным.

— Я не имею права лезть и раздавать советы… но…

— Ты верно говоришь, — перебиваю, потому что Дима всегда был эталоном уважения к женщине.

Вернее, тот Дима, которого я знала раньше. Теперь в его взгляде что‑то изменилось — будто за вежливой маской скрывается незнакомец.

— Иногда лучше промолчать, — заканчиваю фразу, а он приподнимает уголки губ и кивает.

— Будь счастлива, — говорит он пронзительно, глядя мне в глаза.

Его голос тихий, но в нём столько невысказанного, что становится больно.

— И спасибо за кофе. Я был рад хотя бы на секунду вернуться в прошлое.

Сглатываю. Не хочу отвечать. Не хочу вообще ничего. Лишь закрыть глаза и, чтобы прозвучал колокольчик у двери, сигнализируя о том, что он вышел.

— И тебе, Дима, счастья, — выдавливаю из себя фразу, а он аккуратно берёт букет с тумбочки, поворачивается спиной и уходит.

Когда долгожданный звук закрытой двери, наконец, касается моего слуха, я, буквально рухнув локтями на прилавок, наконец дышу. Воздух становится легче, но в груди всё ещё тесно, будто кто‑то сжимает её невидимыми руками.

Заканчиваю с последними заказами, оформленными через доставку, и, наконец, прикидываю, сколько примерно краски понадобится для второй точки. Намечаю себе план: завтра, когда на работе будет Эля, я заеду купить материалы, и можно будет заняться покраской. Работа — мой спасательный круг, здорово отвлекает от этого хаоса в голове.

Когда я возвращаюсь к телефону, вижу пропущенные от Мирона. Однако я ещё не готова говорить. Просто потому, что это получится очередной скандал из‑за улёгшихся эмоций.

Намеренно долго собираюсь, перепроверяю, всё ли выключила. Знаю собственный мозг: стоит только перестать быть загруженной, там развернётся целая лаборатория анализа. Начиная от того, как смотрел Чадов, заканчивая проявлениями Мирона и собственным ступором. Иначе как я ещё могу описать то своё состояние…

Надо было выгнать обоих, и дело с концом. Но тогда бы это точно не закончилось хорошо. Если честно, тумаков одному и второму прописать действительно хочется. Но это лишь в мыслях, на деле, безусловно, такого не будет.