Ты ушла, зная - Лия Моррейн Страница 26

Для него – ночь, после которой детство закончилось. Он перечитал её сообщения ещё раз. Потом ещё. И вдруг понял: если что-то случится, он останется один. Не потому, что она не рядом. А потому что такие вещи невозможно пересказать двумя словами. Внутри стало тихо и тяжело. С этого момента он больше не ждал, что кто-то старший всё исправит.

Адам пошёл в аптеку. Купил мази от синяков и ушибов, обезболивающее, успокоительные – для матери и для младших. Взял самое необходимое. Долго стоял у полки, сравнивая цены. Потом купил продукты. Вернувшись, он сел за стол и высыпал на него всё, что осталось. Пересчитал один раз. Потом второй. Цифры казались слишком маленькими. Он прикидывал, на сколько хватит еды. Думал, где сможет подработать. Перебирал в голове варианты – хоть что-то, хоть временно. Потому что теперь это была его ответственность: отец бросил их и пригрозил, чтобы они не возвращались домой.

Мама была в тяжёлом состоянии. Всё тело в синяках. Она почти не вставала, говорила тихо и коротко, будто слова давались с усилием.

Дети молчали. Тину рвало от нервов несколько дней подряд. Она вздрагивала от каждого резкого звука. Никто толком не ел – кусок застревал в горле. Дом и раньше не был местом, где спокойно. Но теперь он стал местом, где нужно было выживать. Адам не до конца осознавал происходящее. Его отец – несмотря на всё плохое, что делал раньше, – в этот раз совершил непростительное. Что-то, после чего прощение стало невозможным. За одну ночь в Адаме разрушилось всё, что строилось четырнадцать лет. Он потерял опору. Адаму не с кем было поделиться всем этим. Ни с одним человеком, кто мог бы вынести услышанное и не развалиться вместе с ним. Зато он стал плечом – для матери, для детей и посредником для отца…

Глава 13

Адам сидел на полу и играл с младшим братом в конструктор. Кубики были яркие, лёгкие. Брат собирал молча. Башня выходила кривой, детали не до конца защёлкивались. Он нажимал слабее обычного, будто боялся сломать пластик. Адам придвинулся ближе.

— Смотри, вот эту сюда. Сильнее нажми. Да, вот так.

Брат послушался, но не улыбнулся. Он вообще почти не поднимал глаз.

Башня снова накренилась и упала.

Кубики рассыпались по ковру.

Братик замер, глядя на них.

— Он вернётся? – спросил вдруг.

Негромко. Просто в тишину. Адам на секунду перестал дышать.

— Не знаю, – ответил он после паузы.

Малыш поднял на него глаза. В них было не любопытство – страх.

— А если вернётся?

Вопрос прозвучал тише предыдущего. Адам сглотнул.

— Сейчас его нет, – сказал парень медленно. – И мы… мы разберёмся.

— Ты разберёшься? – уточнил брат.

Он не заметил, как сказал это. Просто вырвалось. Адам кивнул. Слишком уверенно.

— Да.

Брат снова посмотрел на детали и вдруг крепко сжал одну в ладони.

— Я не хочу, чтобы он кричал, – сказал он.

Голос дрогнул. Адам потянулся и осторожно накрыл его руку своей.

— Я знаю.

Он не знал, что ещё можно сказать. Но руку не убрал. Башня лежала разобранной. Они не стали её собирать снова.

Мама лежала в спальне на кровати, поверх одеяла, не раздеваясь. Она смотрела в потолок и будто не сразу заметила, что он вошёл. Адам остановился у двери. Ему было стыдно. Стоять здесь – стыдно. Смотреть на неё – ещё хуже. Он не смог её защитить. Он был слабаком. Трусом.