Пышка. Похищенная для кавказца - Айрин Лакс Страница 26

Глава 16

Стеша

Холод пробирает до костей. Я лежу на старом, трухлявом полу заброшенного домика, свернувшись в комок. Сломанная рука пульсирует так сильно, что каждый вдох отдаётся острой болью. Температура поднимается всё выше — меня то знобит, то бросает в жар. Голова тяжёлая, мысли плывут, как в тумане.

Снаружи ураган беснуется. Ветер воет, будто хочет сорвать крышу. Дождь барабанит по камням с такой силой, что кажется — весь мир решил меня утопить.

Я закрываю глаза и пытаюсь дышать ровнее.

«Не плачь. Не сейчас. Ты же всегда шутила, что толстые девушки протянут дольше, на запасах собственного жира…»

Вдруг сквозь шум бури доносится другой звук — низкий, басовитый вой.

Громкий, настойчивый.

Он приближается.

Я приподнимаю голову. Дверь домика скрипит и распахивается от порыва ветра. В проёме появляется огромная тёмная тень. Волкодав.

Тот самый огромный кавказский пёс Магомеда — Барс.

Пёс, который жил во дворе, и никого особо не жаловал.

Особенно, женщин.

Они боялись даже открывать вольер, когда Магомеда не было, не выпускали его гулять, редко меняли воду псу, не чистили кал и еду швыряли через сетку.

Все только с облегчением выдохнули, когда в доме Магомеда появилась я: обязанность кормить и прибираться в вольере этого огромного, жуткого пса легла на мои плечи.

Когда я входила в вольер, каждый раз думала: сейчас он меня укусит, прямо за мягкую задницу! Но он не кусал, только глухо ворчал и молча слушал тот бред, который я несла вслух, чтобы не было страшно.

Его мокрая шерсть прилипла к мощному телу, глаза блестят в полумраке.

Он останавливается на пороге, шумно нюхает воздух и издаёт короткий, почти радостный рык.

— Барс… — шепчу я хрипло. Голос слабый, дрожащий. — Ты… меня нашёл?

Пёс подходит ближе. Его большие лапы оставляют мокрые следы. Он опускает голову и осторожно тыкается носом мне в плечо, потом в лицо. Горячее дыхание обдаёт кожу. Я протягиваю здоровую руку и глажу его мокрую голову.

— Хороший мальчик… Как ты меня нашёл в этом аду?

Барс ложится рядом, прижимаясь своим большим тёплым телом к моему боку. От него идёт тепло — настоящее, живое. Я зарываюсь лицом в мокрую шерсть на его шее и впервые за несколько часов чувствую, что не одна.

Температура продолжает расти. Меня трясёт. В бреду я начинаю говорить вслух — тихо, сбивчиво:

— Он меня выкинул… Представляешь? Открыл дверь! А этой своей — изумруды. Золото и изумруды. Она белка, что ли? Белка, знаешь белку? Как у Пушкина… Белка песенки поёт, да орешки всё грызёт, а скорлупки — не простые, а скорлупки — золотые. Ядра — чистый изумруд… — кажется, бредить начинаю. — А я… я согласилась на этот брак, потому что хотела посмотреть, как он… Не помню, зачем. Глупая…

Пёс тихо урчит, словно отвечает.

В голове мелькают обрывки мыслей о Магомеде.

Ураган снаружи не утихает. Гром гремит где-то совсем близко.

Температура всё выше. Бред усиливается. Я уже плохо различаю, где реальность, а где жар.

— Барс… если ты меня нашёл… значит, и он найдёт? Скажи ему… что я не хотела быть второй… Я просто… хотела, чтобы меня хоть кто-то по-настоящему любил. Любил не как замену!

Ураган воет как злой зверь. Грохочут камни.

Шерсть Барса — дыбом.

— Он сегодня мне много золота купил, зачем? Золото не греет, я меняю всё золото на горячий куриный суп, передашь ему. Так и передашь. Горячий суп и сухую постель в бабушкиной однушке! Подальше отсюда!