Няня-невеста для дочки магната - Марго Лаванда Страница 26

— Да мне все равно. То есть, я полностью согласна.

— Тогда вперед, одевайся.

Платье садится почти идеально. Вика поддевает подол, ловко убирает лишний миллиметр на талии, подтыкает нитку к манжете. – Повернись. Спину держи – ага… вот так. Красиво. Строго. Как просили.

В зеркале – незнакомая версия меня: гладкий низкий пучок, белая линия воротника, аккуратная темная полоска ремня.

— Теперь самое сложное, – подмигивает мне. – Надо нарядить маленькую принцессу. Обычно это происходит с кучей капризов.

— Надеюсь, я справлюсь.

Ангелина в своей комнате, сидит на ковре среди карандашей и красок, перепачканная.

— Не хочу наряжаться. Давай лучше нарисуем корову! Я хочу, пожалуйста.

— Давай завтра? Твой папа ждет гостей. Надо его порадовать. Он же так скучал по тебе.

— Ладно, – хмурит бровки. – Но платье не на надену.

— Тогда бабушка расстроится.

— Ее волнуют только мои наряды! Она со мной никогда не рисует!

— Может, вот это платье? – показываю на розовое.

— Его как раз бабушка подарила, – вздыхает ребенок. – Оно колется!

— А это? – вытаскиваю аккуратно сложенное, нежного оттенка. Не «принцесса в рюшах», а мягкое: пудровый нюд, короткий рукав-крылышко, тонкий атласный поясок, юбка-солнце, которая обещает крутиться ровно настолько, чтобы кружилась голова, но не стошнило от восторга. – Посмотри, как оно умеет вертеться.

— Не буду, – ворчит. – Оно для малышей.

— А давай договор? – сажусь на пол рядом. – Наденем – ровно на десять шагов. До зеркала и обратно. Если не понравится – снимем, честное слово няни. Но… у этого платья есть секрет. Оно крутится в два раза дольше, чем обычные.

Ребенок поднимает на меня глаза. Любопытство побеждает упрямство – я уже знаю, как это работает.

— В два раза? – уточняет.

— В два с половиной, – заговорщицки шепчу. – Только никому.

Пять минут – и мы смеемся перед зеркалом: та самая юбка-солнце послушно рисует круги, колени – в белых гольфах, на макушке – тонкий розовый ободок. Ангелина смотрит на себя строго, как взрослая, а потом довольно улыбается.

— Ладно, – уступает. – Надену. Но только потому что оно крутится.

— Согласна, – киваю. – Пойдем? Нас ждут.

Мы подходим к столовой, когда голоса там уже смешались с тихим звоном приборов. Высокие двери приоткрыты, из-за них – теплый свет, аромат тмина и лимона, блеск стекла. Я успеваю вдохнуть – и делаю шаг.

— Ну наконец-то, – недовольно морщит губы Ясмина Галибовна. У нее идеальная укладка и строгий взгляд. – Не могли вовремя прийти?

— Извините пожалуйста…

— Бабуля, я не могла выбрать платье! – поспешно парирует Ангелина и, не дожидаясь разрешения, делает оборот, чтобы показать, как «секрет» играет в свете яркой люстры.

Уголки губ Ясмины ползут вверх.

— Ну хорошо. Ты сегодня очень красивая, нарядная. Молодец, порадовала бабушку.

— Кристина, проходите, – кивает она мне уже сдержаннее. – Вы знакомы с Ингой?

— Здравствуйте. Добрый вечер. Приятного аппетита, – произношу максимально ровно.

— Садитесь, Кристина, – холодно бросает Амир. Его голос – как грань ножа. Вижу, как на мгновение останавливается у него в руках бокал, как будто мое «здравствуйте» его раздражает.

Рядом с ним сидит женщина с безупречно прямыми рыжими волосами. Она изучает меня пристально, как предмет, который пока не решили, оставить на полке или отнести на кассу. Улыбка у нее отточенная и неискренняя.