Измена. Малыш от предателя - Влада Одинцова Страница 26

— Ну что тут у нас? — спрашивает Зоя Карловна, пересаживаясь на кровать Лены.

Я закрываю глаза и не слушаю разговор врача и моей соседки по палате. Глажу живот и думаю о том, что делать дальше.

Если меня выпишут через две недели, то нужно куда-то идти. По-хорошему, домой. Только вот там Рома. А я уже дала себе обещание, что не буду с ним жить. Но куда тогда я пойду?

К родителям нельзя. Мама разволнуется, а ей это запрещено.

Денег на съем квартиры у меня нет.

Подруг нет.

Сестра живет за тридевять земель.

Судорожно втянув в себя воздух, быстро моргаю, чтобы не расплакаться.

— Тоня, ты мне там так не вздыхай, — слышу голос Зои Карловны. — Эти ваши вздохи говорят о том, что думаете вы не о совсем приятных вещах. А это в пределах вашей палаты и всего отделения запрещено врачом. Так что прекращай.

— Хорошо, — отзываюсь с улыбкой на шутливое ворчание доктора.

После обеда я просыпаюсь и впервые чувствую, что настроение идет вверх. За окном из-за туч выглянуло солнышко, девочки уютно хихикают, а в коридоре практически не слышно ни шарканья тапочек по полу, ни голосов.

Потянувшись, улыбаюсь.

— На прогулку хочется, — произношу хриплым ото сна голосом.

— Тебя пока не пустят, — отзывается Света.

— Тогда буду просто мечтать о ней, — говорю и прикрываю глаза.

Дверь в палату открывается, и на пороге показывается медсестра Марина Сергеевна.

— Родионова, к тебе посетитель.

— Блин, — вздыхаю. — Спасибо.

Сажусь на кровати и тру лицо. Так не хочется видеть Рому. Я же просила его не приезжать пока.

Но делать нечего. Всовываю ноги в тапочки, надеваю халат поверх ночной сорочки и топаю в коридор за пределами отделения, потому что сюда посетителей впускают только к лежачим. Перед выходом из палаты бросаю взгляд в зеркало, поправляю растрепавшиеся после сна волосы и иду к своему посетителю.

Перед выходом из отделения уже по привычке делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Когда выхожу, мои брови подскакивают, потому что с пластикового стула поднимается… совсем не Рома, а наша соседка Мария Степановна. Да-да, та самая, на которую я нарычала возле мусорных баков.

— Тонечка, — произносит она, торопясь мне навстречу. Берет меня за руки и заглядывает в глаза. — А я вот только сегодня узнала, что ты в больнице. Пришла проведать. Когда Роме помогала обработать раны, он и рассказал, что ты на сохранении. Радость-то какая! Ты беременна!

— Раны? — переспрашиваю и чувствую, как от лица отливает кровь.

— Да. Ты только не волнуйся, с ним все хорошо. Даже зашивать не пришлось. Я лично проконтролировала, чтобы он показался врачу! — заявляет она с апломбом и подводит меня к пластиковым стульям, стоящим вдоль стенки. — Ну ты чего так побледнела, а? — спрашивает, усаживая меня на стул, а сама пристраивается на соседний.

— Откуда раны? — спрашиваю севшим голосом, стараясь слышать голос соседки, пробивающийся сквозь грохот крови в ушах.

— Так он же с Витькой Мамоновым подрался, — отвечает она. — Прямо во дворе. Ты не знала? — Я качаю головой. — Ой, так я тебе расскажу…