Мэр. Цена предательства – любовь - Евсения Медведева Страница 27

— Бедная глупенькая девчонка… – Прокофьев затянулся, плотно обхватив фильтр сигареты, но только для того, чтобы спрятать свою самодовольную улыбку.

Сука! Да он издевается!

— Игнат, говори… – выкрутила голос на минимум, зашептала и закрыла глаза, только бы он не увидел полыхающей в них ненависти.

Хорошо, давай поиграем…

Я громко всхлипнула и уронила голову на руки, содрогаясь в наигранных рыданиях.

— Боже, Виктория… Вы что, не из стали и титана? Тебе не чужды слёзы, страх и отчаяние? А я думал, что моя бывшая жена состоит напрочь из пуленепробиваемого металла. Ни слез, ни истерик, лютая уверенность и целеустремлённость. Мне многие завидовали… Но никто даже не догадывался, каково это – жить с такой бабой, – Игнат наконец-то рассмеялся, вдоволь упиваясь властью надо мной и моими слезами.

Я молчала, отыгрывая свою роль до самого конца. Исподтишка растирала глаза, нарочно размазывая тушь, раздражая слизистую. Давай, ублюдок, грейся о жалость и превосходство над женщиной!

— Игнат, помоги мне… – произнесла я слова, которых этот придурок так отчаянно от меня ждал. – Только ты можешь помочь!

— А на что ты способна, чтобы спасти сестру? Какова цена твоей любви? – голос бывшего мужа прозвучал настолько зловеще, что нервы не выдержали, и я разрыдалась, в красках представляя, как моя младшая сестрёнка сидит в застенках СИЗО.

Мне пришлось набрасывать самые темные сценарии, чтобы поверить в эту картинку! Сгущала краски, заставляя мозг погрузиться в полное отчаяние, ведь только так он поверит мне!

— Игнат, ну что ты спрашиваешь? Ты же знаешь, что у меня кроме сестры никого не осталось!

— Ненавижу твои слёзы! Не ревела никогда, вот и сейчас возьми себя в руки, тряпка, – процедил мой бывший муж, бросая мне свой белоснежный носовой платок. – Утрись и замолчи, пока я добрый! Если ты пришла наматывать на кулак сопли, то проваливай!

Я пришла… Чёртов манипулятор! И где только он понахватался этого? Как легко внушить бедной женщине, бьющейся в полном отчаянии, что она сама пришла просить о помощи. Боже, как это бездарно…

— Прошу, сделай что-нибудь! Ты же можешь! Оля не воровка, и ты это прекрасно знаешь! – я готова была упасть на колени, готова была на всё, только бы он меня выслушал и дал хоть каплю надежды…

— Вика, ты совсем головой поехала? У твоей дурной сестры нашли портфель Зиновьева! Вика, портфель, а не обручалку или золотую цепочку. Там были и документы, и деньги! Столько денег, Вик, сколько тебе и не снилось со своей зарплатой бюджетника, – Прокофьев скорчился в гримасе отвращения. Смотрел на меня, как на бродяжку, нищенку… Но и это я стерплю!

— Игнат! Я знаю, что есть запись с камер видеонаблюдения! – процедила робко, внимательно следя за его реакцией.

— Вика, ты вообще с какой планеты? – Игнат расхохотался, смотря мне в глаза. – Я не пойду против Зиновьева и не стану отдавать запись…

— Что? Она у тебя? Игнат, миленький, отдай… Я умоляю! Она же девчонка совсем, молодая, глупая. Ей жить и жить! Это искалечит ей будущее!

Скатилась с дивана, упала на колени, прижала руки к груди и стала медленно подползать к Прокофьеву. Ждала, что остановит, поможет подняться, но нет…

Игнат откровенно упивался этим видом, а лицо его сияло от полнейшего восторга.

Гребаные слабаки! Ненавидела таких… Недомужики, тюфяки и комок слабостей и комплексов.