Диагноз на двоих - Марисса Эллер Страница 27

Айви: Боже.

Папа: 🔥

— У кого из вас вчера был первый учебный день? Как все прошло? – Лайла не сияет так ослепительно, как в прошлый раз. Даже одежда у нее менее яркая.

Честно, я понятия не имею, как я сюда попала. Вчера после школы я в какой-то момент приняла решение снова пойти на встречу группы поддержки. Кэролайн как-то это поняла. Час назад она появилась у меня в дверях и спросила, готова ли я. Физически я была готова. Но вот эмоционально – не знаю.

На секунду в кругу воцаряется тишина.

— Вообще я могу сама ответить на свой вопрос. – Лайла, садится прямее, ее голос становится громче. Я всегда восхищалась людьми, которые могут легко говорить с незнакомцами, и Лайла определенно из таких. Она кажется открытой и свободной. – Я окончила старшую школу экстерном, поэтому в прошлом году поступила в колледж.

Лайла откидывается назад, а Паркер кладет руку на спинку ее стула.

— Первокурсники должны жить в общежитии, но меня сочли слишком юной и слишком болезненной, поэтому для меня сделали исключение. Но в этом году я решила переехать в общежитие. Я подумала, что это хороший способ чуть больше почувствовать себя самостоятельной, – как пробная подписка на взрослую жизнь.

Лайла вздыхает, Паркер и Эйвери, сидящие рядом с ней, напрягаются. У меня появляется ощущение, что эти трое понимают друг друга без слов. Как будто они связаны на определенном уровне.

— Но все оказалось не так просто, – наконец говорит Лайла. Она морщится, как будто слова причиняют ей боль. – Я не говорю, что все плохо. Просто… тяжело.

— Насколько тяжело? – спрашивает Эйвери.

— Не знаю, как объяснить. Моя соседка милая и все такое, но мы вообще не говорим о важных вещах. И как я должна сообщить ей, что однажды могу проснуться вся в крови? Или что я всегда должна держать включенную электрогрелку у кровати? Что постоянно хожу к врачу? И зачем мне куча таблеток, которые я привезла из дома? Не знаю, как я могу загрузить этим кого-то еще.

В комнате повисает тишина, но все кивают и переваривают слова Лайлы. Я глубоко вздыхаю. Хоть я и не говорю об этом, но постоянно думаю о подобных вещах. О том, как бы соседка восприняла эту речь. Речь о том, чего я не могу. Обо всем, что я должна делать, просто чтобы функционировать.

Иммунодепрессанты. Побочные эффекты. Хрустящая неподвижность, которую я не могу контролировать. Более низкая продолжительность жизни. Больший риск развития рака и болезней сердца. Усиливающийся распад и снижающаяся подвижность. Я тоже не знаю, как я могу загрузить этим кого-то еще.

— Я не прошу предлагать мне решение проблемы, – вновь начинает Лайла, не смотря ни на кого в отдельности. – Не думаю, что оно существует, кроме того, чтобы просто признаться моей соседке. Но я хотела бы, чтобы это не было так сложно.

И снова господствует тишина, но она не тягостная, скорее это тишина понимания, тишина, которая означает, что мы все знаем, через что она проходит, и что легкого пути нет.

— Ну что ж, Грант, я знаю, что ты умираешь от желания поговорить. – Яркая улыбка Лайлы снова на губах, ее белоснежные зубы сверкают в сторону Гранта.

Я делаю слабый, прерывистый вдох. Крепче переплетаю пальцы, которые держу на коленях. Я всячески пыталась игнорировать его присутствие в комнате, потому что еще не готова это признать. Он сидит прямо напротив меня, но я представляю, что он не здесь, что он где-то далеко от меня. Я чувствую каждое его движение. Как будто могу слышать каждый поворот его тела.