Влюбиться в твою улыбку. Книга 2 - Цин Мэй Страница 27

— Ты вообще умеешь нормально себя вести? Без всей этой суеты? Вот сама скажи – сколько раз я уже за тебя отдувался?

— Да-да-да, слава капитану, десять тысяч лет жизни капитану! В следующей жизни отработаю быком или лошадью… Ногу подвинь, я вон там еще посмотрю.

С этими словами Тун Яо под одеялом приподняла ногу Лу Сычэна. И как раз в этот момент дверь открылась, и донесся голос Пухляша:

— Чэн, Сяо Жуй велел спросить… Мы вам пельмешки с креветками захватили – вы будете?

И тут речь оборвалась на полуслове. Пухляшу открылась картина: лежит Лу Сычэн, одна нога у него задрана, он накрыт одеялом, а под одеялом, судя по позе между его раздвинутыми ногами, стоит на коленях человек. Секунду толстяк молчал, а потом дверь с грохотом захлопнулась. Лу Сычэн с совершенно невозмутимым видом приподнял одну бровь.

В это время под одеялом Тун Яо отпихнула в сторону ногу капитана и отбросила одеяло.

— И ничего тут не испачкано, и нечего было ныть! Кто это был только что? Пухляш? Что он там говорил про пельмени? Пельмени я хочу!

Лу Сычэн согнул ногу и расслабленно, с улыбкой сказал:

— Ну, идем…

Тун Яо соскочила с кровати, пригладила рукой волосы и обернулась. Лу Сычэн тоже медленно поднялся. Немного помедлив, она предложила:

— Может, переоденешься? Ты же, наверное, весь вспотел. Ты бы осторожнее… не простудись.

Лу Сычэн лишь посмотрел на нее и ничего не сказал.

Через пять минут Тун Яо, облаченная в домашнюю одежду, и Лу Сычэн, уже в чистой футболке, спустились по лестнице. Увидев, сколько людей таращится на нее, Тун Яо почесала голову и сообразила, что отмолчаться не выйдет. Со смущенной улыбкой она произнесла:

— Слушайте, так неловко вышло… Я просто сидела у кровати брата Чэна, проследила, чтобы он выпил лекарство, хотела чуть попозже мокрое полотенце ему поменять… А в итоге сама задремала. Потом замерзла ужасно и, видимо, во сне залезла под одеяло, и как-то так вышло, что прижалась к брату Чэну… Извините, я вас всех напугала, да? Честно говоря, я сама знаете, как перепугалась…

— Да ничего-ничего…

— Все в порядке, правда…

— Нет, ну понятно, раз замерзла. Сегодня холодина такая! А для девушки бояться холода – это нормально…

— Вы же не ужинали, наверное? Мы вам пельмешков принесли, очень вкусные!

Казалось, ни один человек не говорит того, что думает, но каждый отчаянно подыгрывает, как будто в спектакле.

Тут до Тун Яо дошло, что чем меньше она будет говорить – тем лучше. Поэтому девушка замолчала и села за обеденный стол, собираясь утешить себя едой. Только что прозвучала чистая правда: она действительно испугалась, причем не на шутку. Вплоть до того, что ей казалось, будто от страха душа вылетела из тела и до сих пор не вернулась.

Открыв коробку с едой, Тун Яо обнаружила, что пельмешки еще теплые. Разломив палочки, она нетерпеливо подцепила один и отправила в рот. В это время краем глаза девушка увидела, что Лу Сычэн прошел к дивану, сел, взял йогурт, куда его брат только что воткнул трубочку, но еще не отпил, и сделал пару больших глотков.

Пухляш прокашлялся и спросил:

— Ну, вы это… вы всё?

Внезапно повисла гробовая тишина. Тун Яо вопросительно подняла глаза. В зубах у нее был зажат пельмень.

Лу Сычэн обвел взглядом замершую толпу. Он догадался, что Пухляш, стремительно сбежав во второй раз, успел, по всей видимости, много чего наговорить остальным. А потому капитан с ехидцей переспросил: