Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио Страница 27

Тянется. Близко. Ах этот запах.

Мужчина… м-м-м…Он кажется тоже… нюхает меня?

— Вкусно пахнешь так, съел бы.

Хочется сказать – съешь! Но потом… Жена!

Блина-малина.

Выхожу.

Руку он не убирает, а второй вообще обхватывает меня за талию.

— Эй, эй!

— Спокойно, ты качаешься.

— Я не пьяная, это каблуки!

— Ты в кроссовках.

— Да?

Хм, точно. Когда успела переодеть?

Голова, кстати, уже почти совсем свежая. Может потому, что на улице свежо?

— Пойдём, нам туда, там кафе, возьмём кофе и сходишь по своим делам.

Блин, как это звучит… не алё.

— Кофе на ночь пить вредно.

— Жить вообще вредно, не спорь, рыжик, любишь же ты… Как только с тобой муж живёт?

Что? А вот это, простите, удар ниже пояса.

— А с тобой жена вообще не живёт! Изменял ей, да? Козёл!

— Нет. Она мне изменяла.

Что?

Ох… вот это как-то… не очень хорошо.

— Прости…

— Да, ладно, мне по хрену.

— Совсем?

— Сейчас – да.

— А тогда?

— А ты как думаешь, Надежда?

— Я думала, ты забыл, как меня зовут. И вообще, ты мне говорил – не думай.

— Да, когда ты не думаешь – это прям подарок судьбы. Заходим. Ты что-то будешь? Раф, капучино, латте?

— Латте, только на обычном, без этих выкрутасов альтернативных.

Он усмехается опять. Красивая у него усмешка, эх…

— Зачёт. Сэндвич?

— На твой вкус.

— Когда ты не споришь, ты вообще охрененная.

— А когда спорю?

— Когда споришь, мне тебя хочется выпороть, и трахнуть.

— Разведись сначала, герой.

— А если я разведусь?

Упс… об этом я не подумала…

А если правда, разведётся?

А я? Блин, я же тоже развожусь, да?

Угу… любовь прошла, завяли помидоры.

Грустно-то как…

— Ты чего, Надь?

— Почему он мне изменил, а? Ну, почему? Я же хорошая?

По щекам слёзы катятся… сейчас и тушь потечет. Чёрт. Я не пьяная, правда.

Просто… почему-то вдруг так больно!

Словно лезвием, острым росчерком сердце на куски.

— Надя, ты очень хорошая, а он мудак. Иди в туалет, нас дети ждут.

Дети на самом деле ждут.

Но у меня уже нет сил ругать Полину. Она и сама напугана, извиняется. Обнимает меня.

— Мам, а…вы что, с папой Артёма… подружились?

— Поцапались мы, а не подружились.

Мы стоим на смотровой, пьём кофе. Я с дочкой. Он с сыном.

Такая классная была бы семья.

Если бы…

Потом идём обратно к машине. Полина с Артёмом, который нагло её обнимает за талию.

А я с Алексеем, который опасается трогать меня. Правильно делает. При детях не стоит.

Через минут двадцать мы дома.

Прощаемся у подъезда.

Полина с Артёмом целуются! Блин… вот же!

И что? И ничего ведь не скажешь, да?

— Знаешь, рыжуля, не думал, что скажу это, но… я очень сейчас завидую сыну.

Эх… я тоже. То есть, ну, вы поняли.

Прощаемся сухо. Мы с Харди. Дети мокро. Фу.

Поднимаемся к квартире, вставляю ключ…

Упс!

Закрыто изнутри.

Нормально, и что теперь делать? Глава 20

— Ма-ам! И что нам делать?

Хороший вопрос.

Остатки хмеля моментально выветриваются.

Блядь…

Просто… нет слов.

Ну что за день-то такой, а? Почему? За что, Господи? Где я так нагрешила?

Давлю на кнопку звонка, понимая, что трезвонить бесполезно – если Гусаров уже спит, он спит. Его пушкой не разбудишь! Чёрт.

— Мам?

— Что делать, что делать… К Артёму твоему сейчас спать пойдём, – выдаю в сердцах, – что делать!

Чёрт.

Нет, ну и денёк! Господи, как же я устала!

Сажусь на деревянную коробку, которую тут давно соседи поставили, всякий хлам туда собирают.