Опасная Химия - Ольга Дашкова Страница 27

Вот же черт!

Пинком открыл дверь, бросил букет на пол, в другую сторону медведя. Ворвался в квартиру, затем в комнату.

То, что я увидел, привело меня в ярость.

На Аню навалился здоровенный мужик лет пятидесяти с красным лицом алкоголика. Он прижал ее к стене, одной рукой держал за плечо, а другой пытался расстегнуть блузку. Аня вырывалась, отталкивала его, но он был намного сильнее.

— Эй, ублюдок!

Мужик обернулся и не сразу понял, что происходит. А я уже набросился на него.

Оттащил его от Ани, схватил за грудки и со всей силы ударил в челюсть. Он пошатнулся, но не упал. Мужик попытался дать сдачи, но я был быстрее. Еще удар, еще.

— Никита, не надо! – кричала Аня где-то рядом.

Но я ее не слышал. Вся злость, накопившаяся за последние недели, вся ярость, направленная на отца, на школу, на несправедливость мира, – все это выплеснулось на этого мерзавца.

Я повалил его на пол и начал бить. По лицу, по ребрам, по голове. Мужик пытался прикрыться руками, что-то говорил, но я не останавливался.

Как он посмел к ней прикоснуться? Как он посмел ее напугать?

Я бил снова и снова, пока костяшки пальцев не стало ломить от боли. Мужик уже не сопротивлялся, только хрипел и булькал.

— Никита! Остановись! – Аня тянула меня за плечо, пытаясь оттащить.

Но я не мог остановиться. Весь мир сузился до этого ублюдка подо мной, до его лица, которое я методично превращал в кровавое месиво.

Убью. Убью его за то, что он сделал.

— Никита, пожалуйста!

Не слышу. Продолжаю бить. Удар за ударом. Мужик уже не шевелится, но мне все равно.

И вдруг мне на голову обрушивается ледяная вода. От шока я останавливаюсь и оглядываюсь.

Аня стоит надо мной с пустой кастрюлей в руках. Лицо бледное, глаза огромные от ужаса.

— Хватит, – шепчет она. – Ты его убьешь.

Смотрю на мужика сверху вниз. Его лицо действительно превратилось в месиво – кровь, опухшие ткани, что-то, что раньше было носом. Дышит с трудом, хрипло.

Боже, что я наделал?

Руки дрожат, костяшки пальцев горят от боли. Медленно встаю и отхожу от него.

— Он жив? – хрипло спрашиваю.

Аня наклоняется к мужчине и проверяет его пульс.

— Жив. Но ему нужен врач.

Врач. Полиция. Вопросы.

— Аня, я…

— Не сейчас, – перебивает она. – Помоги мне вытащить его отсюда. Пока мать не вернулась.

Берем мужика под руки и тащим к двери. Он очнулся, бормочет что-то невнятное, но идти может. У подъезда сажаем его на скамейку.

— Если еще раз сюда придешь, – говорю я ему, – убью. Понял?

Он кивает, держась за разбитое лицо.

Возвращаемся в квартиру. В прихожей валяются растоптанные розы и мишка. Аня поднимает одну из роз и вертит ее в руках.

— Это мне? – тихо спрашивает он.

— Да. Хотел сделать сюрприз.

Она долго и серьезно смотрит на меня.

— Никита, ты мог его убить.

— Знаю.

— Это ненормально. Так сильно злиться.

— Он к тебе приставал. Хотел…

— Знаю, что хотел. Но ты не можешь превращать в кровавое месиво каждого, кто мне угрожает.

Могу. И буду.

— А кто тогда тебя защитит?

Аня садится на пол среди растоптанных роз и обхватывает колени руками.

— Я сама себя защищу. Как всегда.

Сажусь рядом с ней и беру за руку.

— Теперь не всегда. Теперь есть я.

Она поворачивается ко мне, в ее глазах стоят слезы.

— Никита, ты не понимаешь. После сегодняшнего дня все изменилось. Ты не можешь просто прийти в мою жизнь и начать решать мои проблемы с помощью кулаков.