Обольстительный пират - Минерва Спенсер Страница 28

— Вы помните своего кузена Джона?

Вопрос оторвал Хью от раздумий, и он кивнул, поморщившись.

— Джон проиграл отцовское поместье и земли меньше чем за пять лет. Наверняка вы знаете, как много людей зависело от графа Дейвенпорта, милорд. Томас не мог рисковать их судьбами, отдавая их в лапы Джону: ему нужен был наследник.

Неудивительно, что щеки Дафны залились густым румянцем, но она смотрела на Хью прямо и без тени стыда.

Хью не мог отделаться от ощущения, что все не так просто, как она старается это представить, но был не в состоянии объяснить почему. Оставив пока вопросы о ее браке, он отдал предпочтение другим, не менее интересным.

— Могу ли я спросить, в каких отношениях вы с вашим кузеном Малкольмом? Судя по сцене, свидетелем которой я стал, между вами нет… особой любви?

«Или, наоборот, слишком сильная любовь».

Эта мысль поразила его, словно шальная пуля из мушкета. Не могло ли быть увиденное им результатом ярости, порожденной любовью, а не ненавистью? Но по тому, с каким отвращением исказилось лицо Дафны при упоминании о Малкольме, Хью понял, что это не так.

— Мы с Малкольмом не в лучших отношениях.

«И это еще слабо сказано!»

— Мой кузен заблуждается, полагая, что теперь, овдовев, я нуждаюсь в мужской опеке. — Дафна кашлянула, вертя в руках ложку. — Его опеке, если быть точной.

Хью опять показалось, что она что-то недоговаривает.

— И он не принял отказа?

— Верно. — С минуту Дафна рассматривала свой полупустой бокал, прежде чем поднять взгляд. — Боюсь, что я отреагировала слишком жестко.

Хью был уверен, что она гордится своей реакцией, и, скорее всего, заслуженно.

— Может, мне стоит объяснить ему ваш отказ в тех выражениях, которые заставят Малкольма его принять? — предложил Хью.

На лице Дафны промелькнул прежний ужас, а рука непроизвольно взметнулась к горлу.

— Нет, прошу вас, это ни к чему! Думаю, теперь он меня понял. Умоляю, не ввязывайтесь в это дело.

Хью как раз собирался спросить, докучал ли ей Гастингс и раньше, когда в комнату ворвалась тетя Амелия со своими собачонками, в сопровождении дворецкого и трех лакеев. После долгих лет службы Гейтсу были знакомы привычки леди Амелии, и он быстро выставил перед ней блюда с едой, а лакеев разослал с другими поручениями, которые у нее, как всегда, появлялись.

Амелия жила в Лессинг-холле с тех пор, как Хью был мальчишкой, и он не мог припомнить, чтобы она когда-нибудь обходилась без целой оравы собачонок, которые оглушительно тявкали, хоть и были размером чуть больше ладони.

— Добрый вечер, Хью, Дафна, — провозгласила Амелия так громко, как было возможно, чтобы быть услышанной, несмотря на шум от ее питомцев, и принялась энергично черпать ложкой суп, то ли не понимая, что никто еще не ест, то ли не заботясь об этом. — Рада видеть, что ты вернулся, дорогой. Как долго ты планируешь оставаться с нами на этот раз?

Леди Амелия взяла кусочек с одного из многочисленных блюд и бросила лающему зверинцу в попытке его утихомирить, которая с треском провалилась. Вдобавок к бешеному лаю теперь комната наполнилась рычанием и скрежетом когтей по полу, когда мопсы устроили свару из-за еды.

— Я польщен, что вы обратили внимание на мое отсутствие, тетушка! — прокричал Хью.

Тетя Амелия не заметила иронии.

— Клемп сказала, что ты привез с собой двух диковинных собак.