Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова Страница 28

— Нет, я не совсем вас понимаю, Александр Александрович. Нет, я… Я все понимаю, но сейчас не очень.

— Хорошо, поставим вопрос иначе: что задумал Машков?

— Кто? Виктор Петрович? Он в области, принимает новый коровник, построенный по последним инновационным технологиям. Большое событие для нашего региона.

— Коровник – это хорошо, коровник – это прекрасно. Но я про другие, менее инновационные дела. Грязные дела. Дела, которые мне могут не понравиться, и я за них могу всех наказать. И вы, товарищ Кутузов, тоже попадете под раздачу.

Глаза моего собеседника заметались, господи, кого только назначили в заместители, смотреть больно. То ли дело Барби, вот где выдержка и язвительные замечания, от которых даже я терялся. А с каким достоинством девушка выбирала одежду, не кидалась на яркие тряпки, даже на украшения не повелась!

Марат удивился, что я сам повез Алену в бутик, но я никогда не делаю ничего просто так, всему есть свое обоснование. Иначе я не был бы там, где сейчас, а гнил в какой-нибудь канаве нашего прекрасного региона с инновационными коровниками.

Горжусь и собой, и за животных рад.

Но не людьми. Люди такое говно, то самое, из-под милых коровок, а местами еще хуже. Закуриваю, после драки в подворотне «Черного ворона» так и не прекратил это поганое дело, и все как-то тянет снова кулаками помахать. К чему бы это? Будем считать, что к дождю.

Я расслаблен, я спокоен, но все равно что-то гложет изнутри, как маленький червячок, паразит, сомнения не дают покоя. Выпускаю тонкую струйку дыма в сторону. Интересно, Алена бы угадала марку сигарет, они тоже английские, я, можно сказать, поклонник старой доброй английской классики, с виду скромной, но недешевой. И не каждый оценит, а вот Барби оценила.

— Начнем заново, но с другой стороны. Что-то странное замечал последнее время за своим начальником?

— Что?

— Что угодно. Суета, странное поведение, дерганость или, наоборот, показная расслабленность, мол, скоро заживем как короли. Что угодно: любовница новая, счета, открытые на чужие имена, продажа имущества или он переписывает его на родственников. Что угодно, Валера, напрягись, ты ведь не первый год знаешь губернатора, и начинал с ним вместе, и дружите вы семьями. Ты же не думаешь, что просто так оказался на своем месте около Машкова?

— Да-да, я все понимаю.

Кутузов задумался, сморщил лоб, а я, пока ждал, затянулся снова, никотин наполнил легкие, так же как аромат чего-то едва уловимо сладкого от Алены, когда мы ехали в машине, и я сделал ошибку, наклонился слишком близко.

Вдохнул, заглядывая в глаза, и уже не мог выдохнуть. Она… она такая невинная с виду, но в маленьких зрачках огонь, в котором пляшут черти, я их заметил, они мне знакомы, у самого такие же.

— Месяц назад к Машкову приехал племянник. Я даже не знал, что он у него есть, мы дружим семьями давно, лет пятнадцать, как вы заметили, а вот о племяннике я не знал. Попытался спросить у Виктора, кто такой да откуда, реакция оказалась странной, и мне ясно дали понять, чтобы я не лез не в свое дело.

— Кто такой, видел его раньше?

— Нет, он мне не понравился, надменный, высокомерный, лет, наверное, тридцать пять, тридцать семь, хорошо одет, вел себя вальяжно. Я как раз принес доклад, но меня не впустили, секретарша только сказала, что Виктор Петрович очень занят: у него важный гость. А я еще тогда подумал, что для Виктора Петровича важным гостем можете быть только вы.