Мое имя Морган - Софи Китч Страница 29

Из меня будто дух вышибло. Почему из всех людей жертвой моря оказался именно он, да еще после всего, что я сделала, чтобы его спасти! Я в тихом отчаянии сидела перед телом безымянного юноши, за которым не раз наблюдала, покуда его ресницы – длинные, темные, мягкие – внезапно не дрогнули под моим взглядом. Может, дело в ветре, в моем дыхании? Или все же…

Безотчетно я повернула его на бок и ударила между лопатками основанием ладони. Тело напряглось, подалось вперед и зашлось в громком задыхающемся кашле, а я от изумления вскочила на ноги. Юноша поперхнулся и изрыгнул несколько пинт воды, за которыми последовал поток ругательств на пикардийском французском.

Очистив таким образом свои легкие, он перевалился на спину и, тяжело дыша вздымающейся грудью, уставился в чистое голубое небо. Я осторожно подобралась поближе, не уверенная, действительно ли он ожил или передо мной какая-то проклятая богом нежить. Через минуту юноша сел, все еще кашляя, а потом, обернувшись, увидел, что я стою рядом. Тут он подскочил так, что чуть не выпрыгнул из собственной испещренной пупырышками кожи, и в тот же миг начал дрожать и хрипеть, скрежеща зубами.

Испугавшись, что он задохнется от потрясения, я положила руки на его содрогающиеся плечи и сказала:

— Успокойтесь, с вами все в порядке. Вы живы и в безопасности. – Я развязала узел на веревке, сняла и набросила на спасенного свой короткий летний плащ, хоть он и доходил юноше где-то до талии. – А где остальная ваша одежда?

Запрокинув голову, он окинул меня хмурым взглядом, словно я была сиреной, посланной, чтобы обхитрить его, и наконец показал куда-то через плечо. Там под камнем лежали его вещи вместе с сапогами. Я помогла ему натянуть рубашку и тунику, а потом набросила на плечи его собственную накидку, которая гораздо лучше подходила по размеру.

— Вот, – сказала я, – закутайтесь получше.

Он мрачно кивнул, видимо, еще неспособный на другие движения, хотя его губы стали уже не такие синие, а тело лишь слегка подрагивало. Внезапно ветер угас, как задутая свеча, и между нами воцарились тепло и тишина. Я неуверенно улыбнулась.

— Какое облегчение для меня видеть вас снова живым!

Юноша по-прежнему молча сидел, склонив голову набок и подняв одну бровь. Возможно, недавнее испытание затуманило ему рассудок, а может, он просто меня не понял, поэтому я прибегла к языку, на котором он недавно так витиевато ругался.

— Parlez-vous?[4] – спросила я, покраснев до корней волос.

Он снова закашлялся, выплевывая морскую воду, а потом попытался улыбнуться.

— Oui[5]. Да, я могу говорить. Я… мне следует поблагодарить вас. Мне… повезло, что вы оказались неподалеку.

— Это точно, – согласилась я. – А еще вам повезло, что у меня достало глупости попытаться вас спасти. Что вы там делали?

— Мне захотелось искупаться.

— Искупаться?! – воскликнула я. – Купаться в этой бухте нельзя, тут очень опасно. Сэр Бретель предупреждает об этом всех оруженосцев.

Он с усилием пожал плечами.

— Я подумал, что достаточно силен и справлюсь.

— Ну и очень глупо, коли так. Любой здравомыслящий корнуолльский юноша, увидев такой прибой, сразу бы понял, что, сунувшись сюда, мигом попрощается с жизнью.

Молодой человек ухмыльнулся и посмотрел вниз, на свои руки, опущенные между торчащих кверху коленок.