Бывшие. Голос из прошлого - Галина Колоскова Страница 29

Я вхожу без стука. Остаться незамеченным не получается. Дверь издаёт противный скрипучий звук, бьющий по натянутым нервам.

Каролина сидит за кособоким столом в центре комнаты, заваленной хламом. Перед ней горит керосиновая лампа. От яркой красотки не осталось следа. Осунувшаяся, с впалыми щеками, лохматая ведьма. Глаза горят нездоровым огнём. Безумием и одержимостью.

— Я знала, что ты придёшь… — её тихий шёпот режет слух. — Чуяла сердцем! — Потрескавшиеся губы растягивает кривая ухмылка. — Я всегда чувствовала тебя.

— Где флешка? — мой вопрос повисает в воздухе.

— О, она в безопасности… Пока что! Но сначала мы поговорим. О цене. О цене моего молчания.

Она делает шаг вперёд, и свет лампы выхватывает из кармана её ветровки край флешки.

— Что на ней? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь. То самое видео. Моё падение. Мой приговор самому себе.

— Всё, что нужно, чтобы уничтожить тебя в глазах твоей новой семьи, — она улыбается, и эта улыбка полна ненависти. — И я продам это тому, кто заплатит больше. Журналисты уже торгуются.

— Ты сумасшедшая, Каролина. Всё кончено, — говорю, останавливаясь в паре метров от стола. — Ты пойдёшь обратно. Но на этот раз — в тюрьму.

— Обратно? — она истерично смеётся. — Обратно к чему? К четырём стенам? К решёткам на окнах? К тому, чтобы знать, что вы вместе? Что вы — семья? — Она вскакивает, опрокидывая стул. Безумные глаза наполняются слезами ярости. — Нет! Лучше я уничтожу всех или умру! Но и тебя заберу с собой!

Не успеваю сгруппироваться. Её рука с молниеносной скоростью выхватывает из-за пояса нож. Длинный, с зазубренным лезвием. Она не бросается — она летит на меня с громким, свистящим воплем, полным накопленной за годы ненависти.

Я отскакиваю, но лезвие задевает торс. Острый, жгучий удар в предплечье. Ткань рубашки расползается, тепло крови тут же пропитывает рукав. Боль обостряет чувства, прочищает разум. Ловлю её за запястье, сжимаю с такой силой, что слышу хруст. Она вскрикивает, нож с глухим стуком падает на гнилые половицы.

Я собственным телом прижимаю её к стене, не обращая внимания на попытки вырваться под звериные вопли. Она бьётся, царапается, пытается укусить. Вместо дыхания — хриплые, прерывистые всхлипы.

— Флешку… — рычу я ей прямо в лицо. Моя кровь капает на её одежду, оставляя тёмные пятна. — Отдай!

— Ни за что! Это моё доказательство, какой ты подлец! Я покажу всем! Покажу ей! Пресса смешает тебя с грязью!

Я не кричу. Цежу ей в лицо через сжатые зубы:

— Ты отняла у меня пять лет его жизни! — каждый слог — как удар молота. В нём моя боль, моё отчаяние и моя ярость. — Пять лет, Каролина! Ни секунды. Больше! — Стоит чуть сильнее сжать пальцы на её шее, и услышу хруст. Смертельный хруст позвонков. Удерживаюсь на краю. Заставляю себя остановиться в крошечном шажке от убийства. — Ты не отнимешь больше у меня ни одного дня. Ни одного мгновения. Ни-че-го!

Вижу, как в змеиных глазах борются безумие и страх. Животный страх перед силой, что я с трудом сдерживаю.

— В лампе, — она выдавливает чуть слышно. — В основании лампы… вторая копия… — Сломленная. Извивающееся в конвульсиях тело обмякает.

Я не отпускаю её, одной рукой нащупываю в потайном отсеке керосиновой лампы ещё одну флешку. Две. Она подготовилась.

Снаружи слышны сирены, громкие шаги. Мои люди с полицией уже здесь.