Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь - Лина Мак Страница 29

Глава 15

Глава 15

* * *

Я смотрю на неё — распластанную на полке, с дрожащими ресницами и губами, которые всё

ещё помнят мой поцелуй. В парной душно, но не от жара печи — от того, как туго

стягивает грудь при взгляде на неё.

Пальцы покалывает от соприкосновения с её телом, а мозг снова перестаёт работать как

надо. Эта крошка‑матрёшка, Потапова для Мишки, действует на меня так, что мне

хочется её одновременно прибить — за острый язычок — и затрахать, чтобы только моё

имя выскакивало из этого шикарного медового ротика!

— Боишься? — шепчу, проводя пальцами по внутренней стороне бедра крошечки, и ощущаю,

как она начинает дрожать. Кожа под моими руками — как шёлк, горячий и податливый, и

сама природа манит меня туда, где всё соединяется!

Танюша не отвечает. Только ресницы вздрагивают, а пальцы сжимают край полки. Смотрит

на меня снизу вверх, а в её глазах — буря и огонь, пожирающий. Страх, гнев,

любопытство — и то самое, что она так старательно прячет за резкими словами и

колючим взглядом.

Маленькая дикая кошка, которая хочет ласки.

— Не надо, — наконец выдыхает она, но голос ломается на полуслове, а я готов рычать

от удовольствия, слыша возбуждение в её словах. — Миша, твоя мама и…

Медленно склоняюсь к её лицу, удерживая её взгляд, пока моя рука поднимается к

округлой попе и проводит по ней несколько кругов. Усмехаюсь, замечаю, как она тяжело

сглатывает и переводит взгляд с моих губ на глаза и обратно!

— Мама сейчас пьёт чай с Володькой и обсуждает, как нас лучше поженить, — скалюсь и

провожу языком по щеке, где скатывается капелька пота. — Так что у нас минут

пятнадцать.

— Ты издеваешься?! — Таня пытается резко встать, но я снова возвращаю её назад и

опускаю вторую руку к тазу с водой, зачёрпываю живительного отвара.

— Нет, — качаю головой, удерживая её взгляд. — Я серьёзно. Она уже всё решила. И

Вовка, кстати, тоже. Так что… — провожу ладонью по её бедру, чувствуя, как мои

пальцы догоняют мелкие мурашки, — у нас два варианта: либо мы выходим отсюда

счастливые и вымытые, либо соглашаемся на условия.

— Царёв! — её голос дрожит, но смотрит с вызовом. — Это выбор без выбора. Отпусти

меня, — последнее она уже произносит шёпотом, да так, что я больше читаю по губам,

чем слышу.

— Я не держу, крошка, — снова скалюсь, но вот что‑то больно царапает в груди от её

просьбы. — Ты сама осталась.

— Миша, пожалуйста…

Глаза Танюши закрываются, и она закусывает нижнюю губу, медленно опуская голову на

руки, когда я слегка провожу пальцами по влажным складочкам.

Меня самого пробивает дрожь! Дикая, необузданная! Пытаюсь вспомнить, когда я так

хотел женщину…

Она замирает. В глазах — растерянность, желание, страсть и блики дикости!

— Ты сумасшедший, — шепчет она и слишком резко садится на полку.