Пламя ада - Кармен Мола Страница 29

Но в то же время люди осознавали свою трусость и вымещали гнев на самом беззащитном.

— А расскажи-ка Москейре, как ты повстречался со Святой Компанией.

Все засмеялись, а Томасиньо мрачно осушил свой стакан. Перемежая рассказ шутками, Мауро поведали о Святой Компании – шествии мертвых душ, что скитаются по галисийским землям в поисках тех, кто вскоре должен к ним присоединиться. Томасиньо был уверен, что скоро умрет и станет бродить по свету вместе со Святой Компанией.

— Мы будем скучать, когда Святая Компания приберет тебя к рукам!

Мауро понимал, что выпил слишком много. Опасаясь, что может не сдержаться, он ушел до того, как вечер закончился дракой. Закутавшись в меховую куртку, спасающую от пронизывающего холода, он направился к своему дому. Мадрид и Леонор казались ему такими далекими, а революция, о которой говорил Прим, – и вовсе чем-то недостижимым. Он прошел мимо кладбища, где центральное место занимал склеп семьи Маруган. Мир мертвых отражал мир живых. Приблизившись к своему дому, Мауро увидел мать: она стояла у забора и разговаривала с двумя гвардейцами. Отец вышел на крыльцо, но гвардейцы, оттолкнув его, зашли в дом. Ксурхо почувствовал, что Мауро где-то рядом, и резким движением велел ему уйти.

Кто мог его выдать? Раз гвардия появилась на пороге его дома, значит, они связали его с «сержантадой». Все знали, что для властей нет ничего важнее, чем поимка мятежников.

Мауро убежал и спрятался в ближайшей дубовой роще. С тяжелым сердцем он мысленно прощался с родной землей, с дорогами, в пыли которых так любил играть в детстве, с домом и родителями. Он знал, на что шел, когда решил присоединиться к Приму, и сам выбрал эту жизнь. Теперь ему суждено оставаться беглецом до тех пор, пока революция не победит и Бурбоны не будут изгнаны из страны.

Ноги сами вывели Мауро к воротам родового имения Маруган. Он прекрасно понимал, кто́ стоял за приходом гвардейцев, но вовсе не это знание побудило его обыскать ближайший амбар и найти среди инструментов серп. Мауро был убежден, что землевладелец должен заплатить за бедность его родителей. Маруган продолжит душить их, пока окончательно не сломит. Однажды он застрелит свинью, потом кур, а потом и вовсе решит избавиться от льняного поля: тогда у родителей Мауро не останется иного выбора, кроме как просить милостыню у соседей, у которых и самих почти ничего не осталось.

Комната, в которой Антон Маруган спал со своей женой, находилась в восточной половине дома. По утрам солнечные лучи, должно быть, проникают в нее через то самое окно, в которое Мауро смотрел сейчас на спящих супругов. Конечно, это не было решением всех проблем. Для этого требовалось ввести Прима в состав правительства и изменить баланс сил в стране. То, что собирался сделать Мауро, было всего лишь актом возмездия.

В спальне загорелась керосиновая лампа, и женщина вышла из комнаты. Движения Мауро перестали подчиняться рассудку: он чувствовал, что им овладела та ярость, которую он испытывал на улицах Мадрида, когда еще не знал, что восстание обернется провалом. Он разбил окно ударом локтя и так быстро проник в комнату, что Маруган не успел даже открыть глаза, не то что позвать на помощь. Мауро перерезал ему горло, бросил окровавленный серп на пол и выпрыгнул на улицу. Убегая, он слышал хрип Маругана, который хватал воздух губами, как рыба, выброшенная на берег. Затем раздался отчаянный женский крик: это жена Маругана вернулась в спальню и обнаружила бездыханное тело супруга. Эхо ее крика растворилось в ночной тишине Суточао.