Я – Мелантэ - Джо Смит Страница 3

Мир закружился. Я выронила артефакт, и видения исчезли. Осталась лишь темнота. И понимание, что это была не просто находка. Это была дверь. Дверь в прошлое, которое я едва начала понимать.

Имена на той табличке преследовали меня даже во сне. Закрум, Шубалу… Эти слова звучали, как эхо далёких берегов, шёпот неизведанных миров. Они не были греческими, в этом не оставалось сомнений. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной вставали образы народов моря – странников, завоевателей, пиратов. В университетской библиотеке я часами разглядывала карты их путей, пытаясь понять, кем они были: разрушителями великих цивилизаций бронзового века или лишь последней главой трагедии, которая началась задолго до их прихода.

Лазаридис однажды упоминал, что их следы можно найти по всему Средиземноморью, но я никогда не думала, что они могли добраться до Итаки. И вот я стояла здесь, перед плитой, на которой эти имена, словно узоры на древнем ковре, намекали на связи, которые мне предстояло разгадать.

Ночью лагерь утих, но я не могла уснуть. Луна заливала всё мягким серебром, и звуки ночи, обычно такие успокаивающие, сегодня казались тревожными. Каждый шорох, каждый скрип палатки напоминал мне о древних тайнах, спрятанных буквально в нескольких метрах под землёй.

Я не выдержала. Встав с кровати, я осторожно вышла из шатра, стараясь не разбудить остальных. Фонарик в руке дрожал, его пятно света прыгало по камням, будто само боялось заглянуть в тьму. Когда я добралась до плиты, ветер стих, а воздух наполнился странным, гнетущим спокойствием.

Сначала я просто стояла, разглядывая плиту, будто пытаясь заговорить с её молчаливыми символами. Но что-то внутри меня – не просто любопытство, а почти животный инстинкт – подталкивало меня к действию. Я наклонилась ближе и заметила, что один из краёв плиты слегка приподнят. Сердце замерло.

Монтировка лежала неподалёку, оставленная кем-то из наших. Я схватила её и осторожно, миллиметр за миллиметром, начала поддевать плиту. Камень двигался неохотно, с протестующим скрежетом, но, наконец, поддался, и под ним открылось узкое отверстие. Из темноты пахнуло древней пылью, тёплой и густой, как сама история.

Логика подсказывала мне остановиться, позвать Лазаридиса, но что-то более сильное – зов, который я не могла объяснить, – заставило меня пролезть внутрь. Это был узкий проход, ведущий в подземное помещение, которое, казалось, ждало меня тысячи лет.

Фонарик выхватил из темноты стены, покрытые росписями. Цвета поблекли, но линии оставались удивительно чёткими. На одной стене была изображена женщина в синем хитоне, с холодным, почти божественным взглядом. Я уже видела её раньше – во сне или видении, что мучило меня после того, как я нашла металлический артефакт.

На другой стене – мужчина в плаще, стоящий на фоне кораблей. Его глаза, нарисованные с пугающей точностью, словно следили за мной. Одиссей. Я была уверена.

Но именно третье изображение заставило меня застыть. Юноша с медными волосами и голубыми глазами смотрел на меня из глубины веков. Его лицо было обрамлено завитками декоративных линий, как у героя древней фрески. Рядом с ним я заметила символ, который Лазаридис назвал протосемитским.

«Кто ты?» – прошептала я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.