Бывший муж. А кто теперь кому не пара - Ева Стоун Страница 3

Иван хватается за моё запястье и дергает на себя.

— Во-первых, нет у тебя такого права, — его холодные глаза загораются. — А во-вторых, я женился на тебе потому, что… — он на мгновение осекается, будто пытается подобрать подходящие слова. — Ты простая и понятная. Порядочная. Неспособная на подлость.

Пока он перечисляет мои достоинства, словно я рыночный товар, я всё жду, когда в конце где-нибудь хоть полунамёком промелькнёт слово «любовь».

— Ты идеально подходишь под образ жены и матери, — более нежным тоном произносит он, как будто эти слова должны меня задобрить.

Или, правильнее сказать, запудрить мозги.

— Забавно, — я не знаю, как нахожу в себе силы на сарказм, когда мне хочется рухнуть на пол и забиться в рыданиях.

Я его люблю всем сердцем и душой. И была уверена, что у него ко мне ответные чувства такой же силы. Но оказывается, он видел во мне функции: не предаст, порядочная, родит детей.

— Что именно в моих словах тебя забавляет? К слову, я готов на разговор, Ева, — он тянется к моему лицу, чтобы убрать выбившуюся прядь за ухо. Я отшатываюсь от него, как от огня. Он психует. — Мы с твоими эмоциями далеко не уедем.

— Ты когда-нибудь меня любил? — спрашиваю его в лоб. — Хотя нет, не так, Вань, я перефразирую. Когда ты говорил мне, что любишь, хоть раз это было правдой?

В тех вещах, которые говорил мой муж, слишком много цинизма, поэтому я не обманываюсь. Любовь у нас была односторонняя, а им, похоже, двигал расчёт.

— Это глупый вопрос.

— Ну конечно! — всплескиваю руками. — Конечно, это глупый вопрос, потому что тебе на него ответить нечего.

— Я не верю в любовь, — жёстко, но в то же время уклончиво говорит он. — Но знаю, что ты в неё веришь, и поэтому да, конечно, я говорил тебе, что люблю. Разве можно было иначе? Я не хотел тебя ранить.

— Это я сейчас тебя… — голос дрожит от слёз, которые вот-вот вырвутся наружу. — Это я себя сейчас так раню, что любовница родная не узнает!

— Ева, не плачь, пожалуйста, — он делает шаг ко мне.

— Я не плачу! — зло вытираю с лица непрошеные слёзы. — И не подходи ко мне!

— Хорошо, не буду, — он поднимает ладони в примирительном жесте. — Видишь, ты сама подняла тему, на которую не можешь нормально говорить.

Поразительно, что пока я чувствую себя совершенно разбитой, для него эта ситуация — просто проблема, которую нужно решить. Уверена, он уже у себя в голове разобрал её на компоненты и думает, как бы поскорее выкрутиться.

— Я тебе открою тайну, Демидов: ни один нормальный человек, у которого в груди бьётся сердце, не может нормально говорить в такой ситуации. Только у тебя, циничного и жестокого человека, ничего не ёкает.

— С чего ты взяла, что у меня не ёкает? Я не испытываю удовольствия, когда вижу, что тебе больно.

У меня из лёгких вышибает воздух, когда я слышу его рассуждения.

— О чём ты думал, когда изменял? Что мне будет приятно? Что, найдя у тебя в кармане такое, я улыбнусь и поставлю эту открытку на видное место как предмет гордости?

— Не паясничай.

— В жопу иди, — не выдерживаю я.

К тому же кто он такой, чтобы я продолжала быть для него покорной и, как он там ещё выразился, порядочной женой?

Он меня унизил своей изменой, а значит я, как минимум, имею право послать его куда подальше.

— Что? — железным голосом спрашивает он.