В СЧАСТЬЕ - Варвара Оськина Страница 3

Конечно же, Джеральд осознавал, что подумать об этом стоило ещё в тот момент, когда Элис его только осторожно спросила. Но глупо теперь отрицать, ведь в первые несколько лет их отношений и брака он тоже безумно хотел и осторожно мечтал. Совсем чуть-чуть. На краешке всегда занятого сотней других проблем мыслей. Но ведь хотел! И думал! Уж перед собой-то Джеральд теперь не увиливал. А потому, наверное, так легко согласился, ведь ни один из них не представлял, чем всё обернётся. Они были счастливы. Они только что навсегда зачеркнули жуткое прошлое, раздали долги, расплатились с проклятой вселенной. Господи, да всё наконец-то просто закончилось! И вот, казалось бы, вперёд, Джеральд Риверс. Это твой шанс доказать, помочь, поддержать. Ты же сам ей обещал!

Однако неожиданно выяснилось, что очень многое в их спланированной жизни вдруг может пойти наперекосяк. Но тогда Джеральд ещё глупо верил, что справится. Вот идиот. А потом были два жутких месяца в больничной палате, где Эл улыбалась ему потрескавшимися до крови губами, покуда сама едва не сливалась с сероватым оттенком укрывавших её простыней. И нависшие, словно призраком прошлого, хищные капельницы с ворохом датчиков. И бессонные ночи, и ленты кардиограмм, и бесконечные листы назначений, а ещё, разумеется, страх. Это всё было потом. Но именно тогда, в одну из таких вот безумных ночей, Джеральд впервые задумался, что, возможно, лучше было бы сказать «нет». Это того однозначно не стоило. Потому что, да, он хотел, – с каждым днём всё отчаяннее и сильнее, – но не такой ведь ценой! Не ценой жизни Эл! Да вот только менять что-то уже слишком поздно. Жизнь – это не код. Её не перепишешь.

Джеральд прикрыл глаза, медленно выдохнул, стараясь прогнать беспокойные мысли, и вдруг ощутил, как давление на ладонь сместилось чуть влево. И он хотел было уже снова бросить в сторону одеяла тот самый взгляд, как вдруг услышал:

— От твоих тоскливых вздохов, Джеральд Риверс, вот-вот зачахнет мой последний цветок на окне.

Он повернулся и встретился с прищуренным взглядом. Элис смотрела на него сонно, но всё же насмешливо.

— Думал, ты спишь. Только не говори, что этот молодой человек опять тебя разбудил, – тихо пробормотал Джеральд и мягко провёл рукой по животу, который немедленно отозвался парой толчков.

— Я нашла удобную позу, что несомненный плюс. Но этот ребёнок такой же невыносимый полуночник, как и его отец. Согласись, вырисовывается жирненький минус.

Элис фыркнула, и Джеральд усмехнулся в ответ. Последний раз проведя по наконец-то сонно взбрыкнувшему животу, он убрал руку и раскрыл объятия, чем тут же воспользовалась Эл. Она подползла ближе и с удовлетворённым вздохом закинула на него свою ногу. Ну а Джеральд тут же почувствовал дружеский пинок в рёбра. Ох.

«И тебе «привет», несносный маленький тиран».

— Я уже ложился, – пробормотал он, целуя макушку жены. А она уткнулась носом в его футболку и невнятно пробормотала:

— Аллилуйя. Вот и радостная весть. Неужто волхвы заходили?

— Да, но я их прогнал. Ещё рано. Надо потерпеть пару недель, и они смогут смело нести тебе дары.

— Злюка. – Душераздирающий зевок вызвал у Джеральда тихий смех. Ну а Элис, ещё немного повозившись, отчего в рёбра прилетело пару новых тычков от настырного пацана, наконец-то удобно устроилась и пробормотала: – Мы остановились на букве «М»?

— О нет… только не сейчас!

— Давай. Это всё равно надо когда-нибудь сделать.

С этим сложно было не согласиться, а потому, подумав немного, Джеральд стянул очки, аккуратно убрал их на прикроватный столик и, получив последний на сегодня недовольный пинок в бок, вопросительно пробормотал:

— Ладно. Что насчёт Майкла?

— Лукач будет в восторге. Нет. Малколм?

— Язык сломаешь. Может, Максвелл?

— Ты это серьёзно? Тогда уж Мич.

— Как кличка соседской собаки. Моисей?

— Кажется, ты прогнал не всех волхвов. Морган?

— Была у меня машина такой марки…

— Ты невыносим!

— Напомню, это была твоя идея продолжить.

— Вот и продолжай, – проворчала Элис уже совсем сонно.

Она вздохнула, ну а Джеральд долго и задумчиво кусал нижнюю губу, прежде чем всё же тихо спросил:

— Сэм? Самюель. Ну как… ты знаешь.

Воцарившееся молчание показалось ему оглушительным. Оно длилось и длилось, едва не звеня в ушах тревожным набатом, пока в темноте комнаты вдруг не послышалось немного ворчливое:

— Я боялась, что и правда придётся перебрать весь алфавит, прежде чем ты решишься предложить это имя.

Он замер, осознавая сказанное, а потом прикрыл глаза и улыбнулся. В следующее мгновение Джеральд счастливо зарылся носом в волосы уже почти спящей жены.

— Значит, Сэм?

— Это очевидно, профессор.

Он беззвучно рассмеялся, а потом с ошеломительным чувством восторга вдохнул аромат Элис. Она по-прежнему пахла имбирным печеньем.

— Спи, – прошептал он в темноту.

Ответом ему была сонная тишина, и только ночник с тихим шелестом сделал ещё один оборот.