Папа для Тыковки. Вернуть любовь - Яра Саввина,Ирина Агулова Страница 30

Окинув меня пристальным взглядом с головы до ног, незнакомка недовольно поджала губы.

— Добрый день. Я из органов опеки, – надменно заговорила она. – Моё имя Мартынова Марья Петровна. Причина моего появления здесь – поступившее на вас заявление о ненадлежащем уходе и содержании малолетнего ребёнка.

— От кого? – переводя взгляд с неё на директрису и обратно, спросила я.

— Имя заявителя указано не было, – немного помедлив, ответила дамочка.

— А разве в наше время реагируют на анонимные жалобы? – уточнила, стараясь держать себя в руках, но давалось это не просто.

— Когда дело касается несовершеннолетнего ребёнка, мы обязаны отреагировать.

— Ну, раз обязаны, то конечно, – развела я руками.

— А можно ваши документики для начала? – вышел вперёд Матвей, поигрывая лопатой. – А то сейчас мошенников развелось столько… Представиться можно кем угодно.

— А вы, собственно, кто? – поинтересовалась Марья Петровна, даже не сдвинувшись с места.

— Любовник, наверное, – снова на ухо зашипела Лариса Павловна, – кто же ещё. Говорю же, проходной двор.

— А я, собственно, сосед, – спокойно ответил Матвей.

— Что-то я не припомню, чтобы вы жили в нашем поселении, – уперев руки в бока, нагло заявила директриса.

— Я вас тоже, между прочим, впервые вижу. Хотя, нет, – мужчина недобро усмехнулся, задумчиво склонив голову на бок, словно о чём-то вспоминая, – не впервые. Вчера вас видел на камерах торгового центра. Наблюдал, так сказать, лично, как вы бросили во время пожарной тревоги свою подопечную в опасной ситуации и сбежали, оставив маленькую девочку одну в общественном туалете.

— Что? – брови дамы из опеки поползли вверх от удивления, и осуждающий взгляд метнулся к директрисе. – Лариса Павловна, о чём он?

— Это наглая ложь, – наигранно воскликнула та. – Наговор, чтобы опорочить моё честное имя.

— Какой наговор, дамочка? – раздражённо прорычал Матвей. – У нас даже запись вашего побега есть. Бежали так, что только пятки сверкали.

— Ну, знаете, – возмущённо процедила дама из опеки, – я в ваших махинациях, Лариса Павловна, принимать участия не собираюсь. А я-то всё думаю, к чему такая спешка? Нужно быстрее, нужно быстрее… Боитесь служебного расследования и решили действовать на опережение?

— Да кому вы верите? – занервничала директриса. – Я заслуженный работник. А это… Не пойми кто.

— Этот, как вы выразились, не пойми кто – мой внук, ветеран боевых действий, награждённый двумя орденами мужества. Так что осторожнее со словами, – возле угла дома стоял Тимофей Кондратьевич, а рядом с ним Данила.

Появление мужчин я даже не заметили. Но оно и понятно, сейчас все мои мысли были только о даме из опеки. Что она собралась выяснять? Какой именно вердикт при этом вынесет?

— А вы, собственно… – обратилась женщина к деду Тимофею, но тут же махнула рукой. – Впрочем, уже неважно, – её внимание снова переключилось на меня: – Я правильно понимаю, что это вашу дочь бросила Лариса Павловна в торговом центре?

— Да, – ответила, как есть.

— Что ж, на данный момент вопрос о правомерном размещении в этом доме ребёнка – разрешён. Претензий пока не имею. Но предупреждаю, те люди, чья фамилия попадает к нам в списки, проверяются потом регулярно.

Развернувшись, даже не попрощавшись, дама направилась к калитке.