Уравнение трёх тел - Анна Есина Страница 30

Глава 8

Смотрела на присланный скриншот, и мысли бабахали в голове на манер петард. Я ведь знала, что мы знакомы. С того самого момента, как столкнулись в подсобке. Но чтобы он оказался тем самым Жиржем... сие выше моего понимания.

Знаете, каким он был в юности? Омерзительно толстым, застенчивым, молчаливым и одиноким. Ему доставалось и во дворе, и в школе. Дети очень жестоки к чужим слабостям и недостаткам, а у Артура был целый букет внешних изъянов и розарий внутренних комплексов.

Жиробас, майорское брюхо, боров, туша, жирдяй, бурдюк, морда с горизонтальными затруднениями — вот неполный список прозвищ, которыми дразнили его в детстве. Неудивительно, что мне даже в голову не пришло заподозрить в московском начальстве соседа из дома напротив. Я уже не помнила, что его при рождении нарекли Артуром, у всех на слуху были многочисленные вариации его главного недостатка.

В течение пары минут сложила два и два и схватилась за телефон. Длинные гудки лились один за другим. Понятия не имела, что следовало сказать.

Он не принял вызов. Вторая и третья попытки тоже не дали результата. В два часа ночи прислал издевательскую писульку: «Спокойной ночи, Буян».

Спустя пару секунд набросала гневный ответ.

Ксения: Тебе чего от меня надо?

Артур: Догадайся

Выхухоль. В ребусы вздумал играть.

Живо вспомнилось, как в выпускном классе он набрался смелости не просто заговорить со мной, но огорошить признанием.

Нет, мы не были одноклассниками. Если правильно помню, Смолин младше на два года — крошечный разрыв, когда тебе тридцать два, и гигантская пропасть, если семнадцать, а юному Ромео всего пятнадцать.

Он подкараулил меня у подъезда. Бесформенная одежда, растянутая и застиранная до дыр. В руках ветка цветущей черёмухи. В глаза не смотрел, разговаривал с моими коленями.

— Привет, — выдавил из себя, нервно терзая меж пальцев остро пахучую ветвь.

— Привет, — как можно мягче сказала. Было искренне жаль его, такого огромного и застенчивого.

— Я тут подумал, — он понуро опустил голову, и глубокий грудной голос зазвучал ещё глуше. — Тынехотелабыпойтисомнойгулять?

Выпалил одним словом, трусливо поднял взгляд и отшатнулся от моей улыбки, как от пощёчины. Невольно вырвался смех.

— Что, прости? — придушила весёлость.

Он покачал головой, отступил на шаг. Черёмуху спрятал за спину.

О его симпатии я знала. Венок из одуванчиков на двери моей квартиры, ежегодные валентинки в почтовом ящике, подписанные одной единственной буквой «А», взгляды украдкой — девочки прекрасно разбираются в подобных вещах.

— Ничего, забудь, — буркнул обиженно и развернулся спиной.

Его задел мой смех. Это чувствовалось в повисших плетьми руках, ощущалось в резкости, с какой он вышвырнул замусоленную цветущую ветку. Даже его покачивающиеся на каждом шагу бока, казалось, заявляли о злости и настигшем разочаровании. Он посчитал мою улыбку за насмешку.

«Догадайся». Буквы на экране так и плясали перед глазами. Кликнула по аватарке в мессенджере.