Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал - Иман Кальби Страница 30

— Послушай, пожалуйста, меня, — начинаю говорить. Голос глохнет и тонет в моей неуверенности, как ноги в болотной трясине, — я пришла поговорить… Вчера ты не стал слушать меня по телефону, но… Серкан, — набираю воздуха в легкие, — мне очень нужна эта работа. Очень. Жизненно. И я понимаю, что сейчас просто не смогу найти хотя бы что-то альтернативное. И да, я готова проглотить свою гордость и стать твоей секретаршей, но… Прости, но, согласиться спать с тобой я не могу… Просто потому, что это и для тебя унизительно, Серкан. Ты ведь другой, я знаю…

Он зависает на мне какое-то время глазами, а потом улыбается. Такой, непонятной улыбкой, я бы сказала… Неопределенной. Она ничуть не располагает. Наоборот, сильно пугает.

— Знаешь, что самое удивительное в вас, русских? — опять начинает эти свои пространные речи. Мы так и стоим друг напротив друга. Подвешенные в пространстве и ситуации, — идете ва банк. Рискуете. Играете в русскую рулетку… Отчаянные… Принципиальные, даже когда вообще нет переговорных позиций… Все вы такие… И мужчины, и женщины… Это даже завораживающе, знаешь… — поворачивается к огромному панорамному окну, вглядываясь в очертания просыпающегося города, который все еще окутан серой дымкой раннего осеннего утра, — логика турок другая. Исторически… Не можешь отрубить руку- поцелуй ее и положи на голову… Что мудрее и логичнее, Ольга, как думаешь?

Опять переводит на меня свой пытливый жемчужно-голубой взгляд.

Пожимаю плечами потерянно. Вот эти вот его речи аллегоричные нацелены на то, чтобы усыпить бдительность.

Он глубоко вздыхает.

— Значит, помощницей моей ты быть готова, правильно?

— Правильно, — утвердительно качаю головой и нервно сглатываю, переступаю с ноги на ногу, — но только…

— Хорошо, — опять перебивает, — тогда ты сейчас сваришь нам два кофе. А потом мы поговорим.

Машет рукой в сторону острова- кухонной станции прямо в приемной. Вера любила шиковать. Интерьер у нее здесь отменный. Дизайнеры пару месяцев трудились.

Подхожу к нему. Открываю полки. Нахожу турку, пачку молотого кофе с турецкими символами на обертке, беру чайную ложку и стараюсь приготовить все именно так, как учила меня его мать… На полторы чашки холодной воды полторы ложки с горкой порошка…

Господи, какая лютая нелепость… Я готовлю кофе мужчине-турку, который резко стал моим начальником и предложил с ним спать, а я… Я уже успела потоптаться на одной кухне с его матерью и даже ее руку поцеловать… Трагикомедия в чистом виде!

Как только коричневая пена начинает быстро скручиваться и собираться по стенкам турки, стремясь убежать вверх, я быстро хватаю за деревянную ручку джазве с плиты и тут же разливаю тягучий напиток по двум аккуратным маленьким чашечкам. По комнате разносится приятный бодрящий аромат, вмиг переносящий меня в наши сумасшедшие дни у него на родине. Нервно сжимаю губу от нахлынувшей волны ностальгии. А ведь я была уверена, что мы не встретимся…

Аккуратно перекладываю чашки на поднос. Иду обратно к нему.

Серкан молча внимательно наблюдает за мной. Как только ставлю перед ним чашку, делает щедрый глоток.

— Умница… — одобрительно выдыхает, — все идеально. Завтра купишь новые чашки- и впредь кофе на тебе. Не жди моей команды. Через пять минут после моего прихода кофе должен уже подаваться.