"Хороший муж". После измены - Галина Колоскова Страница 30

— Он ищет не вечное счастье, а следы вечных цивилизаций, — поправляю я, смеясь. — А счастье, как я ему сказала, оно обычно где-то рядом. Не нужно за ним в пустыни ездить.

— Мудро, — усмехается Артём. — Но пусть ищет. Пока найдёт — повзрослеет.

Дверной звонок раздаётся как раз в тот момент, когда я раскладываю салфетки. Артём идёт открывать, а я остаюсь сидеть, поглаживая живот. Слышу приглушенные голоса в прихожей — низкий, уже совсем взрослый баритон Игоря и восклицание Алисы. Она пришла немного раньше, чтобы помочь, но в итоге мы обе оказались на диване, пока Артём хозяйничал на кухне.

Через мгновение в гостиную входит Игорь. Загорелый, возмужавший, с сумкой через плечо, полной каких-то камушков и, я подозреваю, песка. Его лицо озаряется улыбкой, когда он видит меня.

— Мам, привет! Осторожно, не вставай! — он бросает сумку и бережно обнимает меня, избегая давить на живот. — Как ты? Как сестрёнка?

— Всё в полном порядке, археолог, — отвечаю я, смахивая с его плеча соринку. — А ты как? Нашёл своё вечное счастье?

— Пока только черепки, — смеётся он. — Но я не теряю надежды.

Алиса обнимает его следом. Она по-прежнему не замужем. Её семьёй, как всегда, стала наша. Наша дружба пережила кризис. Потребовалось время, но её искреннее раскаяние и поддержка, которую она оказала мне после развода, сделали своё дело. И она не называет Артёма «хорошим мужем». На это словосочетание у меня аллергия.

Мы садимся за стол. Артём разливает всем сок, а себе — минералку. Он отказался от алкоголя в знак солидарности со мной. Все смеются, рассказывают истории. Игорь показывает фотографии раскопок, а Алиса комментирует их с видом знатока.

И вот, за десертом, Алиса замолкает, крутя бокал в руках.

— Знаете… Я вчера встретила Сергея.

За столом на секунду повисает тишина. Это имя давно перестало быть больным, превратилось в далёкое воспоминание, но всё же.

— И как он? — спокойно спрашиваю я. Мне действительно интересно. Без злорадства, без боли. Как о старом знакомом.

Алиса вздыхает.

— Постаревший. Очень. Унылый. Работает менеджером в какой-то мелкой конторе. Спрашивал о тебе. Долго расспрашивал. Говорит… — она делает паузу, глядя на меня, — говорит, что был полным дураком. Что понимает это теперь. И очень жалеет.

Я смотрю на своё кольцо. На спокойное лицо Артёма. На сияющие глаза Игоря. На свой живот.

— Жаль, — говорю искренне. — Жаль, что ему пришлось всё потерять, чтобы это понять.

— Родители, говорят, его долги закрыли полностью, — продолжает Алиса. — Живёт с ними. С той… с Викой, конечно, всё давно кончено. Их «Феникс» так и остался пеплом.

— Пепел — хорошее удобрение, — вдруг говорит Артём, беря мою руку в свою. — Из него новое вырастает.

Я сжимаю его пальцы в ответ. Да. Вырастает.

— Ну, хватит о грустном, — Игорь встаёт, прерывая вечер воспоминаний. — Я привёз сувенир для сестрёнки. Пока не родилась, пусть привыкает к высокому.

Он достаёт из сумки маленький, аккуратно завёрнутый свёрток. Внутри лежит крошечная фаянсовая фигурка кошки — ушабти, как он объяснил, древнеегипетская статуэтка.

— Чтобы охраняла её сны, — говорит он, кладя фигурку мне в ладонь.

В горле встаёт ком. От счастья. От этой простой, совершенной минуты.

— Спасибо, сынок, — шепчу я.

Позже, когда Алиса и Игорь уходят в гостиную смотреть фильм, а мы с Артёмом остаёмся на кухне допивать чай, он смотрит на меня.

— Ничего?

— Ничего, — уверенно киваю я. — Только светлое чувство, что всё сложилось так, как должно было сложиться. У него — его урок и его одиночество. У меня… — я кладу его руку себе на живот, где наша дочь совершает свой танец, — у меня — это.

Он наклоняется и целует меня. Медленно, нежно.

— Счастье моё… — В его глазах безграничное обожание.

— А ты моё счастье! — Говорю это, зная высокую цену слову из семи букв.

Закрываю глаза. Я — Ксения. Я на своём берегу. И на этом берегу — мой любящий муж, мой взрослеющий сын-студент-археолог и дочка, которая скоро родится в мир, полный света и любви. И это счастье — не вечное, как пирамиды. Оно живое, трепетное, настоящее. И я берегу каждое его мгновение.