Запретная близость - Айя Субботина Страница 31

— М-м-м… пахнет так, что можно умереть от счастья, — мурлычет Серёжка хриплым ото сна голосом.

Целует меня в шею. Легко, почти невесомо. Всегда нежно и с заботой, всегда — чуть-чуть «недо-», чем «пере-».

А мое тело напрягается, как струна, простреливает огненной спицей боли от копчика до затылка, потому что в этот момент милой семейной идиллии… помнит совсем другие губы — жесткие, требовательные. Помнит укус над ключицей, который я старательно замазываю тоналкой. А рот помнит требовательный язык, хозяйничавший внутри так, как за десять лет брака не хозяйничал язык моего любимого мужа.

Я вздрагиваю.

Сергей тут же реагирует, потому что всегда чутко замечает малейшие изменения во мне.

Я не спалилась за эту неделю только потому, что сейчас посевная и он бывает дома только чтобы спать и завтракать. Всегда ненавидела этот период, хоть и понимала, что это его работа и что все это — для нас. Старалась не лезть с упреками. Кто бы подумал, что наступит время, когда даже этого часа утром мне будет слишком много?

— Замерзла? — Муж обнимает меня крепче, прижимает спиной к своей груди.

Его тело — стройное, подтянутое, идеально знакомое. Родное.

В его объятиях я всегда чувствовала себя уютно.

А сейчас этот уют ощущается как тюрьма, потому что я больше не имею на все это права. То, что раньше исцеляло меня от всего на свете, теперь ранит, как кислота.

Он не он.

Рядом с Серёжкой я физически ощущаю пропасть между ними. Сергей — как теплое, отполированное годами любви дерево. Незнакомец — как холодный, грубый гранит. Скала, об которую я разбилась.

Руки мужа соскальзывают на мои бедра, сжимают их нежно, но настойчиво.

Он прижимается плотнее.

Чувствую его утреннее желание.

Раньше это было нашей маленькой традицией — быстрый, сонный утренний секс на кухне, пока готовится кофе. Это было весело, спонтанно и очень интимно. Иногда — бурно, так, что я даже прогуливала работу и целый день после валялась в кровати, ленивая и сонная.

Сейчас это пытка.

— Сереж, не надо, — шепчу я, стараясь не обидеть его порыв.

— Почему? — Его губы у меня за ухом, ладонь скользит под халат. — Я соскучился, Сола…

Я уже неделю динамлю его в постели.

Пальцы знакомо касаются моей голой кожи.

Но вместо приятного ощущения мурашек по коже, прошибает ледяной волной паники.

Я не могу.

Не могу позволить ему до себя дотронуться.

Не после него.

Потому что мое тело — осквернено. Потому что оно — улика.

Я резко отстраняюсь, выходя из его объятий.

— Я… неважно себя чувствую, — лгу, не оборачиваясь.

Зачем-то кашляю, хотя еще не успела придумать подходящий «диагноз». Смотрю на красиво сервированные блюда, лишь бы не смотреть на него.

— Что такое? — В голосе мужа мгновенно появляется тревога.

Он снова сокращает расстояние между нами, разворачивает меня к себе. Заставляет посмотреть в его обеспокоенные серые глаза, прикладывает ладонь к моему лбу — она прохладная и сухая, и она меня как будто клеймит.

— Температуры вроде бы нет. Голова болит?

— Немного, — киваю и, не выдержав, все-таки утыкаясь взглядом в пол. — И подташнивает. Наверное, съела что-то вчера.

Каждое слово лжи — как осколок стекла, который я выплевываю из себя вместе со вкусом крови.

— Так, — решительным тоном говорит муж, — ну-ка марш обратно в постель. Я сейчас принесу тебе чай и таблетку. И ты сегодня никуда не пойдешь. Отмени все встречи.