Во власти чувств - Эмилия Вон Страница 318

Люцио повернул ко мне голову, прекращая есть свой завтрак. Он смотрел на меня в ожидании, прекрасно понимая, о ком спросила Мариэтта.

Наша няня никогда не любила бабушку и работала на нашу семью лишь из любви к отцу. Она также души не чаяла и в моей маме, поэтому я знала, что няня придушит бабушку, если узнает, каких гадостей та наговорила.

— Ничего нового, – отмахнулась я как ни в чем не бывало и села за стол, хотя аппетит уже пропал. – Я не соответствую ее идеальному образу и разочаровываю своим поведением.

— Папа не придет? – спросил Люцио.

— Нет, дорогой. Он немного занят.

Плечи брата сразу же поникли. Хоть его и готовили стать Капо, он все еще был ребенком, который хотел внимания.

Я старалась каждую свободную минутку уделять ему и Алессио. И как же хорошо, что они подружились! Более того, Люцио стал ярым сторонником моего парня. Они частенько вместе играли в видеоигры, дурачились и даже тренировались. Раз в неделю мы втроем смотрели фильмы в домашнем кинотеатре, поедая ведрами попкорн.

Несмотря на все наше внимание и общение со сверстниками, Люцио был одинок. Ему не хватало именно отцовского внимания. Его глаза тускнели каждый раз, когда он выжидающе смотрел на дверь столовой, но отец не приходил. Он замыкался в себе, думая, что дело в нем, но это, конечно, было не так.

Двое родных мужчин тосковали по одной и той же женщине, но им трудно было найти дорогу друг к другу, что помогла бы пережить боль потери. Если отец погружался с головой в работу, то Люцио попросту не знал, что делать. Ему нужна была цель в жизни, свой собственный способ отвлечься.

— Люцио, – я обратилась к нему, пока он ковырял ложкой овсяную кашу в тарелке, чуть ли не уткнувшись в нее носом. – Как ты смотришь на то, чтобы помочь мне в фонде?

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Чем я могу помочь?

— Ты же знаешь, что мы поддерживаем детей, оставшихся без родителей и дома. Они учатся в школе и даже ходят на разные кружки и секции. Рисование, которое я им преподаю, танцы, пение, футбол. Многие дети хотели бы научиться печь, но мы пока не нашли подходящего наставника, и, если быть честной, я не знаю лучшего пекаря, чем ты.

Глаза брата заблестели.

— Ты хочешь, чтобы я преподавал? Мне всего двенадцать.

— И что? Ты самый лучший кондитер, которого я встречала. Не вижу причин отказывать двенадцатилетнему гению.

— Папа ни за что не допустит этого. – Он вновь уткнулся в тарелку.

Я посмотрела на Мариэтту, ища в ней поддержку. Она одобрила мою идею и кивнула. Я потянулась к брату и накрыла его ладонь своей.

— Поверь, если ты согласишься, папа не будет против. Конечно, если это не повредит твоим занятиям и боевой подготовке. Что скажешь? Ты бы хотел попробовать?

Люцио загадочно молчал, но не отдергивал руку.

— Можно мне подумать?

Мы с Мариэттой улыбнулись: было понятно, что Люцио согласился.

— Конечно.

Я убрала ладонь и приступила к завтраку. А няня наблюдала за нами и смахивала салфеткой слезинки из уголков глаз.

Наступит день, когда мы все сможем исцелиться от наших ран. Только вот почему-то складывалось ощущение, что жизнь не намерена была давать нам такую возможность.