Измена? Ловушка для двоих - Марта Макова Страница 32

Глава 19

— Что с ней? — Альберт, не раздеваясь и не разуваясь, быстро прошёл в комнату, в которой на диване лежала Люси. — Что случилось, Милана?

Я не знала, что случилось с моей малышкой, я только предполагала.

— Кажется, она отравилась. — поднесла я ко рту трясущуюся ладонь. — Она рафаэллок наелась вместе с фантиками. Я у неё один изо рта вытащила. Уже пожёванный.

— Как, Милана? Как? — Альберт положил ладонь на ослабевшее и почти безжизненное тельце Люси.

Та только мутный глазик приоткрыла и дёрнула хвостиком. Собачье тельце снова содрогнулось в рвотном спазме, но ничего не произошло.

— Мы с Дианкой ели пиццу и пили вино в комнате. — всхлипнула я. — А потом пошли на кухню, потому что решили перейти на чай. Всё здесь осталось, на столе. И вино, и коробка с пиццей, и вазочка с конфетами. Стол стоял слишком близко к дивану.

У меня действительно не было желания пить, и аппетита не было, мой единственный кусочек пиццы так и остался недоеденным лежать на тарелке, а вино в бокале едва тронутым. Но Люся не позарилась на лежащий рядом аппетитный кусок пиццы, её заинтересовали только конфеты.

Когда я проводила Дианку домой и вернулась в комнату, Люсенька стояла на четырёх лапках, понурив голову, и её крошечное тельце содрогалось от рвотных позывов, а вокруг на диване были только кокосовые крошки.

— Ей плохо, Альберт. Люсю нужно к врачу, а я без машины. И такси, как назло, одно за другим отклоняют заказ.

У меня сердце разрывалось от боли и чувства вины. Недосмотрела! Упустила момент, когда Люси добралась до вазочки с конфетами! Я Альберта всегда пилила за оставленные без присмотра фантики. Люськина любимая забава — жевать шуршащие бумажки до состояния сопливой мягкой тряпочки. Однажды она всё-таки съела такую дрянь и потом всю ночь её тошнило, и Люся металась по дивану, жалобно скуля от боли. В клинике, куда мы её привезли посреди ночи, ей промыли желудок и вкололи обезболивающее.

В этот раз было всё намного хуже. Собаку даже не рвало, спазмы, которые сотрясали её крошечное тельце, ни к чему не приводили, только с каждым разом всё больше ослабляли малышку.

— Сколько конфет она съела? — Альберт уверенно, но осторожно завернул Люсеньку в собачий плед и, расстегнув куртку, спрятал малышку на своей груди.

— Я не знаю. — замотала я головой. — Я не сразу заметила. Мы оставили вазочку здесь на журнальном столике, рядом с диваном. А я на кухне чай заваривала, и мы потом его там пили. А Люся здесь командовала.

— Поехали! — Альберт, наконец, обернулся ко мне, бегающей за ним на цыпочках по квартире. Смерил недовольным взглядом. — Одевайся, Милана. Ты должна была уже быть готова к моему приходу. Чего ты ждёшь? Времени у нас мало.

Я быстро натянула на ноги угги и схватила с вешалки шубку.

— Блять, Милана! — неожиданно грубо рявкнул на меня Альберт. — Быстро одела тёплые штаны и кофту! На улице мороз, а она в лосинках и футболочке собралась выходить!

— Сейчас. Я быстро. — путаясь в штанинах тёплых джинсов и в рукавах свитера, бормотала я, натягивая непослушными руками на себя одежду. — Я секундочку. Люсенька, моя, потерпи.

Уже на ходу, закрывая на ключ дверь в квартиру, одновременно надевала на себя шубку. Альберт нажал кнопку вызова лифта и оглянулся на меня. Внимательным взглядом проинспектировал мой вид и только головой недовольно качнул.