Разреши мне любить - Ольга Рузанова Страница 32

Леша кладет руку на руль, сжимает его до белых костяшек, но тут же расслабляет ладонь и поворачивает голову в мою сторону. Мне остается только догадываться, что он думает и чувствует на самом деле – время, что мы не виделись сделало его еще сдержаннее в проявлении эмоций.

— Он собирается от них отказываться?

— Да, – выдыхаю я, – Вернее, он так сказал, когда… все открылось.

— Сейчас что? Передумал?

— Я… я не знаю. Он улетел в Москву и… мы не общались больше, – проговариваю, не смея посмотреть на него, – Станис очень обижен…

— Избавь меня от подробностей, – перебивает Денежко, – И отправь мне его контакт, я сам с ним свяжусь.

— Не надо, Леш!.. Я поговорю с ним в ближайшее время.

— Я не буду ждать, когда вы договоритесь между собой. Мне нужно знать его намерения.

— Зачем тебе все это?! – не выдерживаю я, – Куда ты торопишься?.. Дети здесь, и никуда не денутся!

— Я тороплюсь? – уточняет с усмешкой, – Тороплюсь признать детей, которым уже два года? Ты серьезно?..

— Я сожалею, ясно! Тебе похуй, но я все равно сожалею! – восклицаю глухим голосом, – Но не нужно сейчас давить, Леш!.. Дай мне немного времени, я сама все решу со Станисом!

— От меня не будет компромиссов, Варя.

— Зачем ты так поступаешь? Тебя ведь никто не заставляет признавать мальчишек юридически! Мне это не нужно!.. Ни установления отцовства, ни алиментов я не требую! Я не стану подавать в суд!

— Правда?..

— Да! Я просто хотела, чтобы ты знал, что они твои!.. Я ни на чем не настаиваю!

Лешка откидывается на спинку кресла и, продолжая держать одну руку на руле, второй чешет подбородок. Кажется, тихо усмехается, но я не уверена.

— Варя… – проговаривает, наконец, провожая взглядом идущую мимо машины пожилую женщину из соседнего подъезда, – я думаю, ты не понимаешь, что происходит.

— Понимаю… – вставляю неуверенно.

— Я опускаю моральную сторону вопроса, потому что у меня нет желания выяснять с тобой отношения. Мне действительно срать на то, что произошло в твоей семье. Область моих интересов начинается и заканчивается детьми. Я не могу допустить, что они носили чужую фамилию и считали отцом постороннего человека.

Я замолкаю. Спорить не о чем. Доказывать что-то я тоже не планирую. Но позиция Лешки мне понятна – он в праве требовать установления отцовства и общения с мальчишками.

— Поэтому упрямиться не советую. Я найду рычаги давления на тебя и твоего мужа.

— Я не думала препятствовать тебе, – отвечаю, прилагая максимум усилий для того, чтобы голос звучал ровно, – Я прошу дать возможность решить вопросы с разводом и отказом от детей Станиса самостоятельно.

— Решай, конечно. Но я бездействовать тоже не буду.

Лешка непробиваем. Я до липкого ужаса боюсь его взаимодействия с Бжезинскими. Я не хочу, чтобы та часть моей жизни, дверь в которую я собираюсь закрыть раз и навсегда, хоть как-то касалась его. Я не могу допустить, чтобы они обвиняли его в моих ошибках. Он не должен в этом пачкаться!

В салоне повисает гнетущая тишина. Тяжелая, густая и при этом холодная как горсть снега. Мне неуютно и страшно от его безразличия. Но это все равно легче, чем лгать каждый день, улыбаться до боли в скулах, быть нежной и ласковой.

Пусть лучше так, но зато честно.

— Ты собираешься участвовать в их воспитании? – спрашиваю, зацепившись взглядом за выглядывающий из-под рукава куртки металлический браслет часов.