Хрустальная ложь - М. Эль Страница 329

Сосны, окутанные туманом, издавали приглушённый шепот. Море мерно катило свои волны. И… чужой взгляд.

Вокруг было несколько человек. Пара рыбаков с потрёпанными сетями. Пожилые женщины, продающие домашние пироги с черникой. Двое туристов с камерами наперевес. И всё. Никого, кто мог бы представлять угрозу.

Но всё равно…

Лилит остановилась и медленно оглянулась. Её взгляд скользил по туманному горизонту, по изгибу берега, по верхушкам деревьев.

Никого.

Кажется.

Порыв холодного ветра хлестнул по лицу, будто пытаясь стряхнуть с неё это странное, неприятное ощущение — но оно осталось. Как будто чьи-то глаза скользили за ней по набережной. Внимательные, знакомые, слишком… уверенные, чтобы быть просто плодом её воображения.

Она фыркнула, пытаясь отогнать тревогу.

— Паранойя — моё второе имя, — пробормотала она себе под нос, но достаточно громко, чтобы её спутники услышали.

— Госпожа, всё нормально? — подошёл Диего, высокий, крепкий, с вечно хмурым выражением лица, но глазами, полными преданности.

Она усмехнулась, пытаясь расслабиться.

— Мне просто кажется, что за мной кто-то следит. Хотя, возможно, это Мэн так действует. Мёртвые рыбы и депрессия, — она кивнула в сторону рыбацких лодок.

Парни переглянулись, но промолчали. Они знали, что их «госпожа» была непредсказуемой, но всегда правой. И они двинулись дальше.

Смех постепенно возвращался в их компанию, лёгкий, непринуждённый, словно ветер, прогоняющий туман.

— Пойдёмте стрелять, а то вы совсем кислой стали, госпожа, — предложил Саль, ещё один её телохранитель, крепкий, как дуб.

Когда они дошли до тира — старого, деревянного, почти забытого богом места, где запах краски и сырости смешивался с ароматами пороха, — Лилит уже выглядела менее напряжённой.

Внутри пахло порохом, оружейным маслом и мужским упрямством, которым были пропитаны стены.

Её стихия.

— Госпожа, — Саль протянул ей револьвер, — выбирайте. Сегодня вы выглядите так, будто способны выбить душу даже из фанеры.

— Шучу, конечно. Или нет.

Она закатила глаза, но в её движении сквозила лёгкость. Проверила пистолет, ощутила его привычную тяжесть в руке.

Выстрел. Глухой хлопок. Попадание в центр.

Второй. Третий.

Шесть идеальных точек, словно нарисованных циркулем.

Парни зааплодировали, кто-то свистнул, выражая восхищение.

— Госпожа, ну вы даёте! — засмеялся Лука, самый молодой из них. — С таким прицелом мы спокойно можем грабить банки.

— Банки грабить глупо, — отозвалась она, передёргивая затвор. — Они охраняются хуже, чем склады Энгеля.

Все взорвались хохотом. Громким, искренним. Даже она — впервые за последние дни — позволила себе рассмеяться, и этот звук был хриплым, живым.

Она стреляла ещё, быстро, резко, красиво, её движения были отточены, как у профессионала. Каждый выстрел был выдохом боли, которую она не собиралась признавать, не собиралась показывать. И каждый звук выстрела, заглушающий её мысли, выбивал из неё хотя бы пару граммов тоски, оставляя на её месте временное облегчение.

— Госпожа, вы сегодня… почти счастливая, — осторожно заметил Диего.

Лилит усмехнулась, её взгляд был далёким.

— Я в прекрасном штате, где никто не знает, кто я, где нет Виктора, где нет семьи…

Голос её чуть дрогнул на последних словах.

Она замолчала.

— Госпожа… вы слышали?