Алый пион для Офелии - Катерина Райдер Страница 33

— Офелия, ты не спишь? Можно мне войти? – раздался по ту сторону голос Гамлета.

Офелия вздрогнула, встретившись с вспыхнувшим яростью взглядом Адмона, который более не собирался лебезить ни перед кем из этого семейства.

— Вали отсюда! – гневно выпалил он.

Гамлет, полностью игнорируя агрессию в свой адрес, продолжил абсолютно спокойно:

— Я принёс чай с ромашкой и мёдом, возьми, пожалуйста.

Офелия, неосознанно встала на ноги и даже будто бы качнулась в сторону двери, но брат схватил её за руку, предостерегающе мотнув головой.

— Даже не думай что-либо есть или пить из их рук, пока мы не выясним, какого чёрта задумали дядя Клайв и тётушка Руд, – прошептал он.

Офелия, туго сглотнув, ответила Гамлету, что хочет побыть одна и чай пить не будет. Молодой человек спорить не стал. Вскоре в коридоре раздались его удаляющиеся шаги и как только они затихли, Офелия тотчас бросилась к брату с вопросом:

— Ты всерьёз считаешь, что они способны меня отравить, но зачем?

— Я уже ни в чём не уверен, – мрачно констатировал Адмон. – Ночью проберёмся в кабинет Клайва и как следует его обыщем. А пока ложись спать, тебе нужно отдохнуть и набраться сил, мало ли что грядёт…

* * *

В надёжных объятьях брата Офелия проспала весь день. Сон её был на редкость глубоким и безмятежным. В нём она снова видела Аврору, которая, тихо напевая песенку «Туве Лилль», расставляла по тумбам букеты алых пионов. Офелия наблюдала за матерью исподтишка, сидя в шкафу среди множества шёлковых платьев так приятно пахнувших её духами «Беверли-Хиллз». Она до сих пор помнила этот насыщенный персиково-цветочный аромат, заточенный в роскошный флакон с золотистой крышкой, но отец никогда не разрешал дочери пользоваться ими, называя их вульгарными и безвкусными.

Мама двигалась медленно, будто танцуя. Солнце, подглядывающее за ней, как и Офелия, украдкой сквозь неплотную тюль, играло в медных волосах бриллиантовым блеском. Но на этот раз, что-то в движениях матери неприятно волновало. Кажется, Аврора слега прихрамывала на левую ногу…

Шёпот Адмона вторгся в сновидение осторожно. Сначала еле различимым эхом, затем настойчивым звуком, исходящим будто бы изнутри самой Офелии.

— Эй, просыпайся, – уже не в первый раз произнёс он, стаскивая с сестры одеяло, – Пора идти, Клайв и Гамлет спят.

Офелия неохотно открыла глаза. За окном стояла безмолвная ночь, и лишь изредка из-за стены леса доносилось настороженное уханье совы.

— Дай мне ещё час… или хотя бы десять минут, – почти простонала она, не желая прощаться с образом матери, но Адмон был непреклонен.

— Уже четыре, скоро начнёт светать. Или сейчас, или никогда.

Досадливо вздохнув, Офелия медленно села, спустив босые ноги на холодный пол. В глазах её читалась горькая тоска, но, как только туман сна окончательно рассеялся, в груди зашевелилось любопытство, а пятки зажгло нетерпение.

Офелия и Адмон выскользнули из комнаты, оставив дверь слегка приоткрытой, бесшумно, словно тени поползли по коридору, держась стены, подкрались к лестнице и замерли. Ступени были крепкими, однако иногда под весом тел издавали тихие скрипы. Днём этот звук был почти незаметен, но в тишине ночи даже робкое дыхание становилось оглушительно громким. Офелия бросила на Адмона тревожный взгляд. Он, уловив его несмотря на сгустившуюся тьму, чуть улыбнулся и протянул руку. Офелия её приняла и, зажмурившись, шагнула на первую ступеньку. Лестница приняла её молча – хорошее начало. С трудом подавляя колотившее в горле волнение, она начала медленно спускаться. Адмон двигался столь же аккуратно. Минуты не прошло, как они оказались на первом этаже.