Другие методы - Полина Ветер Страница 33

Непривычно, но правильно.

Ещё не зная, что ожидает нас утром…

* * *

Однажды в детстве, на перемене в школе, меня нечаянно ударили в живот. Мой одноклассник размахнулся и со всей силы припечатал ботинком пониже пупка, так, что от боли на какое-то время я забыла, как дышать. Он был не виноват, по сути, этот мальчишка, ведь удар предназначался не мне, а рюкзаку соседа по парте, но ощущение обиды, несправедливости наряду с диким спазмом навсегда отпечатались в моей памяти, выходя на поверхность в определённых редких случаях.

Например, когда лежала на полу нашей с Лешей кухни.

И сегодня тоже.

Я проснулась от боли внизу живота, не сразу сообразив, что со мной, кто рядом и где я вообще…

Просто стало паршиво.

Поворочавшись с боку на бок, понимаю, что лучше не становится.

Рядом спит Сергей, я вижу в темноте его фигуру на соседней половине кровати, и мне ужас как не хочется его беспокоить, поэтому я тихо поднимаюсь и направляюсь в ванную, но дойти не успеваю, чувствую, как по бедрам бежит что-то мокрое и горячее.

Кровь.

Меня приводит в ступор это осознание. В комнате темно, мужчина, с которым у нас происходила какая-то «сексуальная вакханалия» несколько часов назад, мирно лежит в кровати, в шаге от меня, а я не могу произнести ни звука или сделать хотя бы одно движение.

Так и стою перед ним, с болью в животе, кровью на ногах и не понимаю, почему это всё происходит со мной…

Было бы идиотизмом не предполагать: что-то не так с ребёнком.

Тем самым, который мне достался неимоверными усилиями, но неожиданно и при нестандартных обстоятельствах. Тем, о котором я мечтала, но не с этим мужчиной. Тем, который соединил нас вместе, когда уже казалось – всё утеряно навсегда…

В этот момент осознания я тянусь рукой к спящему мужу, который будто чувствует это заранее.

— Что? – Приподнимается, глядя на меня. В темноте не различаю черты лица, лишь по хриплому тону определяю недовольство.

— У меня болит… – Могу лишь вымолвить.

Он ловит меня, когда я уже оседаю на пол рядом с кроватью, подхватывает и усаживает себе на колени. Включает ночник.

— У тебя кровь. – Констатирует мои опасения.

Я не могу ничего внятного ответить, только мычу ему в плечо.

— Погоди. – Укладывает на подушку. – Нужно срочно позвонить Араму.

Сергей включает свет, быстро одевается, попутно набирая номер моего врача, и всё это с непередаваемым выражением лица.

Для меня всё проходит как в тумане.

Мужчина лишь накидывает куртку мне на плечи поверх сорочки, надевает сапоги на мои ледяные ноги, оборачивает пледом и несёт в машину.

Мы даже не предупреждаем хозяина дома, что покидаем его.

Мне страшно и больно, но я стискиваю зубы, чтобы не поддаваться панике и не сойти с ума от кошмарных мыслей.

Я не могу его потерять…

Только не так, не сейчас, никогда…

Ни за что…

Удальцов сосредоточенно ведёт машину, и я замечаю, что в некоторые моменты мы серьёзно нарушаем, хоть на дворе раннее утро и дороги практически пустые.

Окровавленную, обёрнутую пледом, он так и заносит меня в клинику на руках, где тут же укладывает на приготовленную каталку.

— Арам Суренович уже в пути, будет с минуты на минуту, – говорит кто-то в медицинской одежде.

Потом мне на лицо надевают кислородную маску, и я засыпаю с мыслью, что не хочу просыпаться, если «его» больше не будет во мне…