Мэр. Цена предательства – любовь - Евсения Медведева Страница 34

— Это вас в педагогическом учат азам по мужиковедению? Или ты девушка на опыте? – с каждым словом его голос становился глуше, в нём рычащие нотки стали прорываться.

Он злился, и это чувствовалось на физическом уровне. То, как толкается его сердце, то, с какой силой расправляются легкие, вбирая душный воздух, наполненный запахом краски.

Костя разжал пальцы, сомкнутые на моих запястьях, но не для того, чтобы отпустить!

Дыхание стало болезненным… Грудь ныла, а по спине сбежала капля пота. На вдохе упиралась в стену, а на выдохе касалась каменной мужской груди. Это было чертовски приятно. Ноги дрожали, мышцы слабели, а горло перехватило от странного восторга.

Адреналин лупил по венам, все учащая и учащая моё истерзанное сердце. Казалось, я сейчас взорвусь! Разлечусь, растворюсь и сгину… Да кто он такой?

Костя медленно развел мои руки, прижал к стене, и вдруг раздались странные, но такие знакомые щелчки. Кожу запястий обожгло холодом металла… Приплыли.

— Сука… Каратицкий, ты что, головой поехал? А ну отпусти меня! – взвыла я и стала дёргаться, но висящие вдоль стены наручники, используемые как декорация, обрели новую жизнь.

Длинные цепи скользили по красному бархату, бряцали, нагнетая и без того критическую ситуацию.

Боже! Какая пошлость… Они бы ещё распорку для ролевых игр притащили… И стоило мне подумать, как рядом звонко цыкнул стек. Тонкий прутик с хвостиком кожаных ленточек опустился рядом с ногой.

— Чёрт, что курят местные дизайнеры? Пятьдесят оттенков грязи? Красная комната порока? Хотя мне очень даже подходит. Дамы в вашем городе строптивые, своенравные. Чтобы с ними справиться, нужно связать и обездвижить, – расхохотался Костя, водя находкой по моей спине.

И это было выше моих сил. Он и пальцем не коснулся, а я уже тряслась, как эпилептичка припадочная. Облизывала губы, прислушивалась, ожидая очередной атаки.

Резким движением дернул барный стул, подтянул его ближе и сел ровно за мной.

Я оборачивалась, пыталась заглянуть в глаза, чтобы понять, что он затеял. И именно в этот момент заметила кожаную папку, лежащую на журнальном столике. Молния расстегнута, белоснежные листочки так и манят…

Осталось только договориться с совестью?

— Ты зачем опять в клуб пришла, Виктория Олеговна?

Меня ломало и выворачивало!

Рассказать? Упасть на плечо и взмолиться о помощи?

Вот только где гарантии, что не превращусь в инструмент, но только не в лапах Прокофьева, а в руках молодого мэра. Рокировка? Глупая баба, возомнившая, что может сломать систему?

Эти их грязные игры, интриги, попытки урвать чужой кусок. Мир жестокий, и он мне не принадлежит. Вот и мне нужно держаться подальше от этого мира, в котором живут одни гиены.

Но как?

Выбор невелик… Предать Каратицкого, слить информацию и подставить? Тогда я стану врагом для него. Ослушаться Прокофьева и получить врага в его лице? Ха! Можно подумать, что он из дружеских побуждений отправил меня на бойню.

Но с ним есть шанс…

Не прощу себя, если с Олькой что-то произойдёт.

Не прощу!

Буду хвататься за любую соломинку, предам любого, только бы спасти мою маленькую девочку.

— Я узнала, что в тот день камеры работали. Вот только запись находится у начальника службы безопасности, а он не торопится ею делиться даже с полицией. Никто этой записи не видел, вполне возможно, что это слух… Но я должна попытаться, понимаешь? Если достать её, то Олю отпустят. Ну не брала она этих денег! Да, ударила по голове, но ведь этот придурок первый начал её лапать…