От дружбы до любви - Амарисса Ли Страница 34

— Кирилл, — хрипит и резко поддаётся вперёд, обнимая.

Обвивает его торс тонкими ручонками, сталкиваясь носом с грудью и слегка сжимая, чтобы не смел даже отстраняться, хотя знает, что, если захочет, всё равно уйдёт. И делает глубокий вдох, чтобы почувствовать, как желудок с сердцем одновременно рефлекторно сжимаются. И так хотелось сделать это в течение дня: прижаться и просто постоять рядом.

Напрягается всем телом, когда чувствует, как Кирилл поднимает руку, шумно выдыхает и сжимает рукой переносицу. Невозможно злиться, когда так крепко прижимается, будто боится, что Кирилл исчезнет.

— Мне просто было неприятно, что ты с Алиной… — и выдыхает в его грудь, крепко стискивая руками.

— Ты должна быть рада. Может, я нашёл девушку мечты, с которой хочу построить отношения.

И запускает руку в её волосы, склоняясь и вдыхая запах свежей вишни. Волосы немного влажные и волнистые, но так даже симпатичнее. Более пушистые и мягкие.

Тянет слегка, заставляя Сеню приподнять и запрокинуть голову и уставиться грустными глазами, в которых начинают собираться слёзы, на него. Она качает головой, желая зарыться носом в толстовке, как провинившийся котёнок.

И ведь действительно чувствует вину за то, что творит. Как использует доброту Кирилла, делая акцент на не кровном, а душевном родстве. Самой настолько неуютно от собственных мыслей, что хочется изменить свои импульсивные и необдуманные поступки.

— Это явно не должна быть Алина, — кривит губами, всматриваясь в зелёные глаза и медленно плавясь. — Ты достоин лучшего.

— Как и ты, Сень.

Сеня рассматривает его лицо, отмечая, что это не простое напоминание родных черт, а другое. Такое, что заставляет вжираться и вписывать в себя каждую клеточку, словно новый неузнанный ранее объект.

И что-то внутри так болезненно мерцает, словно вытесняет один орган другим.Словно вместо сердца появляется проекция человеческой жизни, в которой познает новые эмоции и ощущения.

Она переводит взгляд на потрескавшиеся пухлые губы, которые целовали её прошлым вечером так откровенно и совсем не пошло. Не так, как представляла себе. Нежность мягко перекликалась с грубыми нотками, но это было так гармонично и сочно до мурашек на теле, до взрывоопасных импульсов, что хочется повторить.

Кирилл видит, как вспыхивают карие глазки, поблёскивая опасно-греховным свечением. Неотрывно наблюдает за его губами, словно желает снова ощутить.

Не станет скрывать, что тоже хотел бы, но нет. Правильный выбор — запереть наваждение, чтобы не стать тем, кто окончательно сломает дерево дружбы, растущее с малых лет.

— Останешься сегодня со мной? — спрашивает Сеня, всё же отрываясь от созерцания его губ, чтобы поражённо выдохнуть и забыть об этом.

О его исключительных губах.

Кирилл лишь кивает головой, делая шаг назад, выпуская девчонку из объятий, слыша судорожный вздох.

— У меня не дописаны лекции, но можешь включить сериал. Мы не досмотрели два сезона, — предлагает Сеня, отворачиваясь и подходя к столу.

— Включай.

Поздно ночью, когда Сеня уже спокойно сопит, Кирилл листает её тетрадку с корявым почерком. Он почти полностью записывает лекции и даже выделяет главное зелёным маркером.

Её телефон опасно подсвечивается светом, и Дубровский закатывает глаза, потому что никогда ни у кого не стремился смотреть сообщения, однако Панова была исключением из правил.