Время, прости! - Татьяна Тронина Страница 34

— Я там буду старушкой уже, – засмеялась я невесело. – А ты возникнешь молодым и красивым в 2025 году.

— Алена… – ласково произнес Никитин. – Люди – это больше чем возраст. И любовь – это больше чем…

— Господи, какой же ты неисправимый романтик! – с досадой перебила его я и наконец вырвала у него свою руку.

— Я потерял тебя, но я нашел себя, – вдруг выпалил Никитин серьезно. – Если я стану молодым там, в далеком двадцать первом веке, я постараюсь прожить свою жизнь по-новому, со смыслом.

— Ты уверен? – вздохнула я. – Но ладно, не стану спорить. Если ты хочешь, то Артур отправит тебя в будущее. Только помни: это все же большой риск, ты можешь погибнуть при перемещении. И другой момент. В этом времени ты исчезнешь. Для всех – и для близких, и для коллег. Тебя начнут искать. Постарайся сделать так, чтобы тебя не стали искать сразу и чтобы следы не привели к нам с Артуром. Как-то заранее запутай всех, что ли…

— Понял! – оживился Никитин, глаза у него заблестели, он словно помолодел даже – в предчувствии грядущих перемен. – Придумаю! Этот момент меня не пугает. Начальство и коллеги по мне плакать не станут, я человек неудобный для всех; дочь моего отсутствия не заметит: она уже взрослая, я ей не нужен, она и так со мной сквозь зубы общается, считает меня каким-то урядником, держимордой, какие в царской России были… Оно и понятно: сейчас дочь в окружении искусствоведов да доцентов живет. А мать… Мать меня не выносит: уж слишком я ей отца покойного напоминаю, от которого ей сильно досталось. Если ты заметила, она от меня либо на дачу сбегает, либо в церковь, весь дом ладаном пропах. Вот такие дела… Послушай, у меня мысль! – внезапно вскинулся он. – Давай я напоследок тут еще какую-нибудь пользу принесу? Есть еще преступники на примете?

— Есть, – немного растерялась я. – Один гражданин старушек за иконы убивает…

Я рассказала Никитину о Раскольникове.

— Слышал об этом изверге, – отозвался он. – Его никак пока не поймают. Да, его действительно называют Раскольниковым, как персонажа Достоевского… Гад, не пожалел старух… Дай-ка мне его координаты.

Я рассказала Никитину все, что знала об этом преступнике. Никитин записал все сведения в блокнот. Потом спросил с серьезным видом:

— Да, Алена, опиши мне хотя бы вкратце, что меня будет ждать там, в двадцать первом веке? Другие песни будут петь?

Я подумала и сказала:

— Нет, станут перепевать те песни, что поют сейчас, лучше не придумают. Но зато ты не увидишь развитие музыкальных носителей: как на смену винилу и бобинам придут аудиокассеты, потом компакт-диски, mp3, что еще… а, спотифай.

— Ничего не понял, но звучит увлекательно! А магазины – исчезнут? – блестя глазами, опять спросил Никитин.

— Появится доставка продуктов на дом! Это и сейчас есть, служба «Заря» в помощь, но доставка примет грандиозные формы… В будущем откроются гигантские магазины – торговые центры, а еще маркетплейсы. Хотя нет, и торговые центры на моей памяти уже стали приходить в упадок, и именно из-за доставки, – поправилась я. – Что еще? Появится интернет! О интернет, такой прекрасный и ужасный. Мир станет стремительно меняющимся, но действительно увлекательным и безумно интересным. Умным и глупым одновременно. Очень удобным и одновременно сложным. Невероятный комфорт – и бездна страданий при этом, так что не верь, что развитие технологий способно облегчить жизнь! Технологии освободят время человеку – но часто не для новых свершений, а для страданий и переживаний. Словом, Стас, тебя ждет бесконечный поток информации, постарайся не сойти там с ума. Кстати… Ты сейчас живешь в мире, где все пишут ручкой. Или печатают на пишущей машинке. А спустя десятилетия тексты станут набирать на клавиатуре. Или на экране телефона. Да ты можешь вообще не писать, а наговаривать текст на диктофон нейронке.