Притворись моей, бывшая - Алиса Климова Страница 35

— Внучка, — поправила Ветка и, махнув официантке, попросила принести нам вино.

— Шампанское, — поправила я. — Самое хорошее. Брют. У вас есть французский брют?

Официантка извинилась и ответила, что французского шампанского у них нет. Только итальянское.

Я вздохнула и попросила принести его.

— Ты банк ограбила? — громким шёпотом поинтересовалась Ветка. — Или Ника?

— Никого я не грабила. Я выбила у него залог. Так что гуляем, Вета. Вон, мальчики за столиком у стойки на нас смотрят. Как тебе?

— А тебе самой как?

Я состроила гримасу.

— Ещё немного, и я подамся в амазонки. В топку мужиков. Всех.

— Амазонки сдали свои позиции, — напомнила она. — Может, ты просто вернёшь себе Ника?

— Вернуть?! Ника?! Да зачем он мне нужен?! Пусть катится к своей этой… как её там?! Невесте!

— Луизе.

— Да хоть к Марье Ивановне! Он мне изменил, он меня предал! Я готова была с ним через всё пройти, терпела, когда он из себя предпринимателя строил! Да я домой по морозу пешком ходила, чтобы на маршрутке сэкономить, а он эту грудастую в углу… Всё, — хлопнула я по столику. Мы пьём шампанское и идём выступать. В конце концов, раз я богиня, буду блистать на сцене, и пусть всё померкнет в моём неземном сиянии.

— Ты его всё ещё любишь, — заявила Вета.

Я набрала побольше воздуха, чтобы высказать всё, что я думаю о её словах и о ней самой заодно. Но просто выдохнула.

— Это просто… Просто привычка.

Нам принесли шампанское. Пока оно лилось в фужеры, я отчаянно старалась не дать волю голосу сердца.

— Я хотела прожить с ним жизнь, — сказала я. — Я хотела родить ему детей. А теперь я не хочу ничего. Хочу, чтобы он заплатил мне и исчез.

— Врёшь, — Вета взяла бокал. — Но давай выпьем за это.

— За враньё?

— За враньё, — подтвердила подруга. — Хотя лучше — за правду.

— Не нужна мне правда.

Ник

— И к чёрту! — услышал я усиленное микрофоном с паршивым звучанием. — Я бомба, а он…

Я зашёл в зал, и картина открылась во всей красе.

— Мужик, что встал? — проорал поддатый парень. — Девчонки зажигают!

— Я больше не твоя, забудь,

Ночь добавит огня, будет не уснуть.

Я танцую с кем хочу,

— А ты вали, тебя я больше не хочу!

Расталкивая столпившихся возле сцены, я прошёл вперёд и выдернул из рук Евы микрофон.

— Эй! — воскликнула она. — Ты охренел?!

— Мы уходим!

Я с предупреждением посмотрел на Евину подружку. Она сделала невинное выражение лица и хлопала глазами, пока музыка била по вискам.

— Уходишь ты, а я остаюсь!

Она хотела выхватить микрофон, но я перехватил её руку. К нам подскочил охранник.

— Вы…

— Возьми, — сунул микрофон ему. — Это моя жена. Она уходит со мной.

— Жена?! Да какая я тебе жена?! Совсем…

Я стащил Еву со сцены. Народ загудел, музыка оборвалась. Ева вырывалась и крыла меня на чём свет стоит, а у меня перед глазами висела красная пелена. Её бесконечные ноги, высоченные каблуки, переливающееся в приглушённом свете платье… Проклятье! Да ни одна поп дива не выглядела так, как она! И её голос по ушам… Увидел её, и мне как под дых зарядили.

— Какого хрена?! — развернул я её, вытащив на улицу. — Что ты делаешь?!

— Что я делаю?! — закричала она мне в лицо. — Я развлекаюсь, проклятый ты мерзавец! У тебя своя вечеринка, у меня — своя! И не трогай меня! Убери свои паршивые руки! Тебе есть, кого лапать!