Развод. Прошла любовь, завяли помидоры - Элен Блио Страница 35

— О чём задумалась, Надь? – наш спаситель подаёт мне стакан воды и таблетку. Хорошее обезболивающее. Подойдёт, думаю.

Беру всё из его рук, глотаю, запиваю.

Лучше ему не знать, о чём я думаю.

— Спасибо. И давай спать, утро вечера мудренее.

— Это точно, только… Слушай, давай ты это… ну, завтра, когда уйдешь домой, давай без «всё»?

— Это как? – не понимаю, что он имеет в виду.

— На свидание пойдешь со мной?

— Что? – туплю, потому что его тон совсем другой. Он сейчас не соревнуется в остроумии, не язвит, не ёрничает, не троллит, не насмехается.

Он правда серьёзно спрашивает.

И что мне ответить?

— Я…

Нет. Я должна ответить – нет! Потому что у меня муж кобель, и развод впереди, и куча проблем. Мне надо будет думать, где жить и как жить. Какое свидание? Но вместе с тем…

Я хочу. Хочу пойти на свидание с этим мужчиной. Хочу еще этих легких препирательств, его юмора, наших разговоров, взглядов.

И продолжения я, как нормальная женщина тоже хочу.

И я чувствую, что мы с ним совпадём.

По всем параметрам. Просто в точку.

Но он же женат?

Поэтому…

— Утро вечера мудренее, Лёш, задай свой вопрос утром, а?

— Я ведь задам.

— Вот и хорошо. Давай спать.

— Иди, Надь, ложись. Спокойной ночи.

Иду, покорно. Правда, думала, что он вот так не отпустит.

Но Харди оказывается мудрее меня. Он реально отходит в сторону. Даёт мне возможность уйти.

У меня внутри полный раздрай.

Да, денёк, конечно, выдался… просто жуть.

Захожу в комнату, Полина не спит, смотрит на меня.

У меня нет сил ничего сейчас обсуждать, объяснять. Да, она ведь ничего не знает про отца и тётю Лару! И как я ей скажу?

— Мам, он прикольный, да?

— Кто?

— Ну… папа Артёма. Вы целовались, да?

— Что? С ума сошла?

— Не сошла. У вас что, с папой так всё плохо?

— С чего ты взяла?

Я правда не знаю, что сказать и как.

— Просто он звонил… днём. Ну…

Вот же сволочь ты Гусаров! Ребёнку-то зачем?

— Что сказал?

— Сказал, что обидел тебя, что виноват, но очень тебя любит. Он… с Ларкой твоей что ли?

— Что? – Вот это вообще уже край! – Откуда ты…

— Он когда со мной говорил я её голос слышала, там, на заднем плане, что-то она ему втирала. Она меня всегда бесила, овца. А ты у меня, мамочка, самая лучшая, самая красивая, и Артём сказал…

— Что сказал? – говорю тихо, потому что на эмоции больше нет сил.

— Сказал, что ты клёвая и его батя тебя заценил.

Заценил он! Надо же…

— Давай спать, Поль, утром поговорим, правда, голова раскалывается.

И плакать хочется.

От всего.

Но я сильная девочка, сильные не плачут.

Сильные плачут только когда рядом мужчина еще сильнее и при нём можно расслабиться. У меня такого мужчины нет.

— Мамуль, я тебя люблю. Ты у меня правда очень красивая, самая-самая. Ты меня прости, ладно? Мы с Артёмом… я его люблю, он очень хороший, и у нас правда ничего нет. И не будет. Ну, пока… Пока я в школе.

Это хорошо. Пока в школе.

— Постарайтесь уж. Не хочу быть молодой бабкой.

— Как это? Ты всё равно будешь молодой, и через пять лет, и даже через десять.

Через десять…Мне будет почти полтинник. Пятьдесят. Интересно, что будет?

Останусь одна? Заведу сорок кошек?

Господи, а может это и хорошо? Полинка родит мне внучку, буду я с ней заниматься, на курорты ездить с малышкой. Разве плохо?

А мужики все… да пусть делают что хотят.

Одной лучше. Хочу халву ем, хочу пряники – это самая лучшая формула одиночества. И не кто не зудит над душой.