Нарушитель границ - Эмма Райц Страница 35

— Чего?

— Я пошутил.

— Это женьшень. Чтобы не хотелось спать.

— О… Предусмотрительно. Спасибо. Только сахара многовато.

— Там нет сахара. Женьшень сам по себе сладкий. – Она обхватила свою кружку обеими руками и встала подальше, упершись бедром в столешницу.

— Можно вопрос?

— Наверное.

Андрей коротко откашлялся:

— Почему «Лея»? Имя вроде не совсем местное.

— Ну да. Не то что Андрей Давыдов.

— Мое-то проще некуда.

— Может быть, в этом вся соль? Привычно слуху, просто произнести…

Андрей невольно вспомнил историю знакомства отца со второй женой. По его словам, все тоже свелось к обсуждению имен.

— Значит, это секрет?

— Моя бабушка по материнской линии из Болгарии. Меня назвали в честь нее.

— О, ясно. А ты говоришь по-болгарски?

— Нет. И никогда там не была.

— И желания нет?

— Есть. Но… Не всем моим желаниям суждено сбыться в ближайшей перспективе.

«Особенно связанным с тобой…»

Андрей отпил еще немного чая, морщась от сладкого привкуса. Он с детства был равнодушен к конфетам и десертам, зато очень любил все горькое. Поэтому среди основных его напитков были кофе, чай, пиво, текила и виски.

— Из-за статуса твоего отца?

— Да…

— Почему бы ему не взять тебя с собой для очередного визита в Болгарию?

Лея хмыкнула:

— Потому что все его визиты согласовываются минимум за шесть месяцев. И сейчас, насколько мне известно, график расписан до сорокового года. К сожалению, Болгарии там нет…

— А просто путешествие? Отпуск? Или как это называется у первых лиц?

Забавляясь отсутствием у Андрея знаний всех тонкостей жизни главы государства, Лея качнула головой:

— Его отпуска проходят внутри страны. Любое пересечение границы для президента – большое и сложное мероприятие.

— Но ты же не президент. Ты просто его дочь, – Фенрир спокойно относился к большому количеству правил в работе, но когда они подчиняли себе всю жизнь человека не из-за его положения, а из-за статуса его близких, в нем вскипал эмоциональный бунт.

— Ну… У меня нет для тебя внятного ответа… Правда. Когда десятки слишком серьезных людей слишком грозно твердят тебе о возможных опасностях, сложностях и последствиях, тяжело бороться в одиночку. Я смирилась… – Она допила чай и отставила кружку в сторону, скрестив руки на груди.

На автомате закатав рукава рубашки, Андрей подошел к мойке и включил воду. Промыв свою кружку, он не глядя протянул ладонь за кружкой Леи.

— Спасибо. Это не обяза… – Она уставилась на татуировку, занимавшую все левое запястье Фенрира почти до локтя: рукоять меча с изображением скорпиона, клинком как бы уходящего под кожу.

Андрей посмотрел на зависшую девушку и проследил за ее взглядом.

— Что?

— Необычная… У нее есть значение?

Выключив воду, Андрей расправил рукава и вернул запонки на место.

— Да.

— Расскажешь?

Они оба стояли, прислонившись к столешнице кухни. Между ними маячила лишь каменная мойка.

— Ну… – Фенрир откашлялся. – Меч – это почти всегда и во всех культурах символ воина или свободы. Меч в ножнах намекает на умение держать себя в руках и принимать решения холодным рассудком.

— Но он не в ножнах… А под кожей.

— А я и не говорил, что холодный рассудок – мой конек.

Лея хихикнула.

— А скорпион?

— Оберег. В Тибете верили, что скорпион – защитник воинов.

— М-м-м… Получается, ты… Ты работаешь наемником? В «Фениксе».