По ту сторону любви - Эмили Кокс,Николь Аллен Страница 35

Я отвожу взгляд, чтобы не оставлять своих отпечатков на жизни, к которой я не имею и никогда не буду иметь отношения. Из гостиной, сквозь закрытую дверь, доносится голос детектива Миллера:

— Сегодня без кино?

Маркус, судя по голосу, где-то ближе.

— Нет, извини. Надо лечь пораньше.

— Понял. Может, завтра?

— Да, супер. Спокойной ночи, пап.

Я оборачиваюсь вокруг своей оси, осматривая комнату. Надо сесть и сделать вид, что все в порядке. Глазами пробегаю по полкам с подписанными футбольными мячами и трофеями, по стопке книг на тумбочке, по меловой стене с диаграммами, графиками, процентами. На кровати – темно-синее пуховое одеяло, рядом с грудой подушек комом лежит оранжевый плед… Нет. Точно не туда. Я резко отвожу взгляд. Рабочее кресло?

Я на цыпочках перебегаю к столу у окна и падаю в кресло. Как только дверь открывается, я поворачиваюсь в ее сторону. Комната мелькает перед глазами вихрем, а потом я фокусирую взгляд на Маркусе. На нем теперь только майка, плечи и руки обнажены.

— Уф, – выдыхает он, прислоняясь головой к двери и закрывая глаза.

В руках у него скомканная одежда. Он проходит к корзине и бросает туда вещи.

— Куртку спас. Никаких улик, – шепчет он. – Но я ее постираю. Прятал под толстовкой, и она пропахла страхом. Еле пронесло.

Парень проводит рукой по волосам.

— Меня здесь быть не должно, да?

— Ну… насчет этого… – Маркус выдыхает, достает чистую футболку и натягивает ее через голову.

Я чувствую себя так, будто застала его за переодеванием, поэтому вскакиваю со стула и отворачиваюсь к меловой стене. Мои уши фиксируют каждый издаваемый им шорох, а татуировка на шее словно пульсирует.

Половицы скрипят – Маркус встает рядом, его рука касается моей.

— Отвечая на твой вопрос, – шепчет он, – папа не хочет, чтобы здесь бывали девочки. Или вообще в поле моей досягаемости.

Его слова обрушиваются мне на голову и распадаются каменной тяжестью по плечам.

— Что-то случилось или?..

— Да, – кивает он, глядя на стену. – Мама. Она его сломала, и теперь он… – Маркус щелкает костяшками и разминает шею. – Пытается меня защитить.

— От девушек.

— Угу. Из всех женщин ко мне – или на нашу Базу – допускаются только бабушка и тетя.

— Тогда я пошла. Не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Себе и своей семье неприятностей я тоже не хочу.

— Есть проблемка, – шепчет он. – Выход один, а папа как раз рядом с ним. Мы тут застряли, пока он не уйдет спать. А когда это случится – вопрос. Он привык не ложиться допоздна. Плюс…

Маркус смотрит на меня: «Я не хочу, чтобы ты уходила».

У меня в животе словно бенгальский огонь зажгли. Я достаю телефон и пишу Лин.

Мэй: Прикрой меня.

Ответа можно не ждать – знаю, прикроет. Я подхожу к шкафу Маркуса, отворачиваюсь, чтобы заглушить голос, и набираю номер мамы. Она отвечает после третьего гудка.

— Wéi?[14]

— Можно мне прийти попозже? Мы с Лин заканчиваем химию, наш итоговый проект. Сдавать завтра.

Ложь срывается с языка, не встречая никакого сопротивления. Мысль о том, чтобы побыть с Маркусом еще немного, вытеснила все сомнения.

На том конце раздается шорох, потом – щелчок двери. Мама понижает голос.

— Хорошо. Только не шуми, когда придешь. Поняла?

— Да. Спасибо. – Я сбрасываю звонок и поворачиваюсь к Маркусу. – Я могу остаться ненадолго.