Единственная любовь бандита - Юлия Герман Страница 36

Внутри меня все полыхает. Это не просто гнев. Это бессилие перед тем, что он творит со мной. Арес уничтожает меня своими прикосновениями. Он намеревается не взять меня силой, а сломать, растоптать последние остатки моего достоинства, доказать свое абсолютное владение не только моей свободой, но и моими реакциями, моим желанием, которое, к моему ужасу, вопреки воле начинает тлеть от его грубых прикосновений.

Нет. Только не это.

Я перестаю бороться. Вместо этого я обмякаю, закрываю глаза и поворачиваю голову к зашторенному окну. Слезы, которые я пытаюсь сдержать, текут по вискам, горячими каплями впитываясь в волосы.

— Делай что хочешь, – шепчу я, и мой голос звучит мертво и отрешенно. – Ты же все равно это сделаешь. Ты всегда берешь то, что хочешь, не считаясь ни с чем. Так зачем мне сопротивляться? Еще один акт насилия в длинном списке. Что он изменит?

Его движения замирают. Давление на грудь ослабевает. Тишину в комнате нарушает только дыхание. Мое – прерывистое, злое, и его – тяжелое, хриплое.

Я не открываю глаза, боюсь увидеть торжество в его взгляде. Я готовлюсь к худшему, цепенею от ужаса и отвращения к самой себе.

Но вместо нового натиска я чувствую, как мужское тело напрягается. Он резко отстраняется, словно обжигаясь о мою кожу.

Я рискую приоткрыть веки. Арес стоит у кровати, спиной ко мне, сжимая и разжимая кулаки. Его широкие плечи тяжело вздымаются. Кажется, он борется с самим собой, с тем самым диким зверем, которого сам же собирался выпустить на волю.

— Вставай, – его голос звучит глухо, почти сипло. – Одевайся.

Я не двигаюсь, не понимаю, что происходит. Это новая игра? Новый изощренный способ пытки?

— Я сказал – вставай! – он рявкает, оборачиваясь. Его лицо искажает гримаса такой лютой ненависти, что я инстинктивно отползаю к изголовью кровати, натягивая на себя порванную сорочку. – Не могу смотреть на тебя! – дышит тяжело, и внутри меня все вздрагивает. Будто чертов панцирь идет трещинами. – Ты просто жаждешь, чтобы я чувствовал себя последним ублюдком.

Он говорит не мне, а самому себе, бешено шагая по комнате.

— Мне не нужно от тебя ничего! – оборачивается, и по его лицу пробегает тень. – Когда смотрю на тебя, мне нужна только ненависть! Понимаешь? Только она! – он останавливается, тяжело дыша. – Но ты…

Он не договаривает, с силой проводя рукой по лицу.

— Я не буду тебя трогать, – выдыхает он, и в его голосе впервые за этот вечер появляются нотки усталости. – Не потому, что жалко. А потому, что не хочу давать тебе ни капли удовлетворения. Ни капли власти надо мной.

Он поворачивается и идет к выходу, его силуэт кажется еще более массивным в полумраке комнаты. Рука уже на дверной ручке.

— Спи. Завтра… завтра мы поговорим о твоем новом статусе. Ты думаешь, ты здесь гостья? Ты ошибаешься. Ты здесь прислуга. И с завтрашнего дня начинаешь отрабатывать свое содержание.

Дверь с тихим щелчком закрывается за Минотавром, а я накрываю рукой шрам, который он не заметил под уродливой плотью, и о происхождении которого узнает лишь тогда, когда я выберусь из этой клетки.

Именно эта встреча заставляет мою ярость затопить меня и дает мне новый импульс для дальнейшей борьбы. Плевать, что меня похоронили. Моя смерть – преимущество. Теперь я точно знаю, что Арес ответит за каждую пролитую мной слезинку. И если тогда я не смогла уничтожить его. То это получится воплотить в реальность сейчас, когда Юноны Каримовой больше не существует. А значит, и отвечать за расплату будет некому.