Точка невозврата - Альма Смит Страница 36

В воскресенье Маша долго выбирала одежду, нервничала и почти не завтракала. Анна молливо наблюдала за ней, чувствуя ком в горле.

— Всё будет хорошо, — сказала она на прощание, обнимая дочь.

— Я рядом.

Она ждала в книжном, листая альбом с архитектурой Буэнос-Айреса, но не видя страниц. Каждая минута тянулась как час. Она представляла себе их разговор, лица, жесты. Что он ей говорит? Как она реагирует?

Через полтора часа телефон наконец завибрировал. Сообщение от Маши:

«Всё ок. Иду к тебе.»

Анна выскочила на улицу и увидела дочь, бредущую по снегу с опущенной головой. Она подбежала к ней.

— Маш? Всё хорошо? Что случилось?

Маша подняла на неё глаза. Она не плакала, но выглядела потрясённой и очень уставшей.

— Ничего, — сказала она.

— Всё нормально. Он… он плакал.

Они зашли в ближайшее кафе, сели за столик, и Маша молча выпила стакан воды, собираясь с мыслями.

— Он много извинялся. Говорил, что был слепым идиотом. Что потерял самое ценное, что у него было. Он… он признался, что у него была другая женщина. Та самая, с работы.

Анна замерла. Он сказал правду. Полную правду.

— И что ты почувствовала, когда услышала это? — осторожно спросила она.

— Сначала — ничего. Как будто он про кого-то другого рассказал. Потом стало противно. Потом… грустно. — Маша смотпела в стакан.

— Он казался таким… маленьким. Жалким. Не таким, как раньше.

Она помолчала.

— Он спрашивал про тебя. Не влезая в детали. Спрашивал, как ты, всё ли у тебя хорошо. Я сказала, что ты учишь испанский. Он очень удивился. Сказал, что это здорово.

Анна кивнула, не комментируя.

— И что теперь? — спросила она.

— Ты хочешь видеться с ним?

— Не знаю, — честно призналась Маша.

— Мне его жалко. Но я не могу просто взять и простить его. Как ты.

— Я его не простила, — поправила её Анна.

— Я просто перестала тратить на него свою энергию. Это другое.

Маша кивнула, словно начинала понимать эту разницу.

— Он хочет встречаться раз в неделю. Помогать мне с математикой. Говорит, что нанял репетитора и теперь сам всё помнит.

Анна вздохнула. Типичный ход Сергея — пытаться заслужить прощение с помощью денег и демонстрации своих лучших качеств.

— Ты хочешь, чтобы он помогал с математикой?

— Не знаю. Наверное, да. Это было бы… нормально. Как будто что-то обычное. Не какие-то дурацкие подарки и походы в кино, а что-то настоящее.

Анна смотрела на дочь и видела, как быстро она взрослеет, как учится жить в этом сложном мире обманутых ожиданий и несбывшихся надежд.

— Хорошо, — сказала она.

— Раз в неделю. На нейтральной территории. Я буду рядом, в той же кофейне. На всякий случай.

Маша вдруг улыбнулась, и её лицо впервые за весь день посветлело.

— Знаешь, а он сказал одну вещь. Сказал, что ты всегда была сильнее его. И что он это знал, но боялся признать. И что его новая… та женщина… она была слабее, и поэтому с ней ему было удобно.

Анна слушала эти слова, и они падали внутрь неё, как камни в пустой колодец. Не вызывая ни радости, ни гордости. Лишь лёгкую грусть.

— Это не оправдание, — тихо сказала она.

— Это просто объяснение. И его одного мало.

— Я знаю, — кивнула Маша.

— Но это хоть что-то.

Они вышли из кафе и пошли домой, держась за руки. Снег снова шёл, большой и мокрый, залепляя глаза.

— Мам, а ты ещё злишься на него? — спросила Маша уже почти у подъезда.