Я – Мелантэ - Джо Смит Страница 36

Крики чаек разрывали воздух. Солнце неумолимо палило спину. Мы мчались вниз, перескакивая через камни, через корни, не чувствуя усталости. Ветер вырывал дыхание, а в ушах билось одно слово: поздно? Поздно? Поздно?

Мы влетели во дворец, почти сбивая с ног слуг, разносили подносы с вином и хлебом. Всё вокруг жило своей размеренной жизнью, как будто смерть не подбиралась к порогу. Я заметила Пенелопу, её профиль в тени колонн, тонкие пальцы, касающиеся вышивки на ткани. Спокойствие, словно её сердце не предчувствовало беды.

Но хуже всего было то, что они знали.

Женихи.

Они уже смеялись.

— Ты пришёл как раз вовремя, Телемах! – заговорил один из них, высокий, с кожей цвета бронзы, с глубоко посаженными глазами, в которых блестело что-то хищное. – Мы тут как раз решили, что пришло время твоей матушке сделать выбор.

Он шагнул вперёд, и я поняла, что именно он был тем, о ком шептались в коридорах. Тот, кто не был отсюда. Чужеземец. Пришедший с морем.

— Ты смеешь… – Телемах кинулся вперёд, но я схватила его за запястье, удержала, чувствуя, как пульс бешено бьётся под моей ладонью.

— Нет, – прошептала я, зная, что он должен выждать хотя бы мгновение.

Жених медленно усмехнулся. Он вытянул руку, и на его ладони блеснул золотой диск, древний, тяжёлый, украшенный спиралью.

— Я не прошу её о согласии, – сказал он, и голос его был ровным, как гладь пред бурей. – У меня есть средства заставить её.

По залу прокатилась волна напряжённого шёпота. Пенелопа подняла голову, её взгляд стал ледяным, но я видела, как её пальцы сжались на ткани.

— Никто не заставит меня, – сказала она.

Жених склонил голову, но его улыбка не исчезла.

— Посмотрим.

В этот момент из тени выступила Климена. В руках она несла что-то массивное, покрытое тканью. Ткань упала, и я ахнула – перед нами был ткацкий станок Пенелопы, а на нём – недотканный саван. Женихи зашептались, кто-то негромко засмеялся.

— Ты плела его днём и распускала ночью, Пенелопа, – громко объявила Климена. – Это была твоя уловка, чтобы избежать выбора.

Пенелопа осталась невозмутимой, её лицо было бесстрастной маской.

— Голые слова, Климена, – ровно сказала она. – У тебя нет доказательств.

— А если так? – Голос, более глухой и тяжеый, раздался у входа, заставив шёпот смолкнуть. В проёме двери возник Закрум, один из женихов, высокий, с суровым взглядом, сжимая в руках небольшую каменную табличку. Он поднял её высоко, так чтобы свет факелов высветил древние письмена. В зале воцарилась напряжённая тишина.

Я замерла, и холод пробежал по спине. Я знала этот артефакт. Мы с Лазаридисом нашли его в своём времени, когда пыль веков покрывала его поверхность, когда никто уже не помнил, как и кем он был создан. То, что мы приняли за перекрытие… И вот он, здесь, в руках Закрума, и прошлое становилось пугающе реальным.

Закрум громко зачитал:

— "По этому договору, скреплённому богами, перечисленные здесь мужи обязаны соблюсти его условия…" – голос Закрума, низкий и твёрдый, отдавался в каменных стенах, словно проклятье. Он провёл пальцем по высеченным знакам, и древние буквы словно ожили в свете факелов. – "В случае если Одиссей не вернётся спустя долгие годы, власть над Итакой переходит к новому правителю, а его супруга обязана вступить в новый брак. Среди мужей, подлписавших сей договор, царь Итаки, сын Лаэрта, Одиссей".