Тысячу раз предатель - Оксана Алексаева Страница 36

Тьма, холод, страх. И ощущение, что выхода больше нет.

— Лея… – слабо выдыхаю я, резко дернувшись. Голос звучит чужим, хриплым, будто из глубины.

И тут же ощущаю прикосновение.

Теплая ладонь ложится поверх моей руки. Кожа шершавее, чем я помню, но узнаю мгновенно.

— С ней всё хорошо, – доносится низкий, хрипловатый голос. Тигран.

Я медленно поворачиваю голову в его сторону. Сначала вижу размытые контуры, потом изображение собирается воедино, становится четче.

Тигран сидит рядом, на краю кресла, локти упёрты в колени, глаза устало прикрыты. На лице тень не просто усталости, а настоящего истощения. Щетина, синяки под глазами, губы обветрены. Выглядит так, будто он не спал несколько суток.

— Где она? – спрашиваю, и чувствую, как голос дрожит.

— Она рядом, – отвечает он спокойно. – В соседней палате. Её уже осмотрели, ничего серьёзного. Просто небольшое переохлаждение.

От сердца будто отрывают камень, дышать становится легче.

— Как ты? – добавляет он, и впервые его тон мягкий. Без приказа, без холода, без того металла, что обычно звенит в его голосе.

Я смотрю на него с удивлением. С чего бы это вдруг? – Я… – начинаю, но запинаюсь.

Как я?

Едва не погибла вместе с дочкой. Заблудилась в лесу. Сходила с ума от холода и отчаяния, судорожно прижимая к себе ребёнка. Бежала от него, как от собственного кошмара.

И теперь – вот он, снова рядом, держит мою руку. Хуже не придумаешь.

— Нормально, – выдыхаю я сухо и закрываю глаза. Хочу провалиться обратно в ту теплую тьму, лишь бы не видеть его лица.

— Тебе не стоило… Сбегать, – произносит он после короткой паузы. Голос уже не строгий, не обвиняющий. Просто… Спокойный.

Я с усилием приподнимаюсь на постели.

— Мы оба знаем, почему это произошло, – хрипло говорю. – Если бы ты не заставил нас поехать с тобой… силой…

Тигран тяжело вздыхает.

— Я не желал вам зла. Ни тебе, ни Лее.

— А результат тот же, – усмехаюсь я, горько, почти беззвучно. – Ты всегда всё решаешь за других.

Тигран молчит. Его глаза бегают по полу, по стенам, как будто ищут что‑то, что могло бы оправдать его поступки.

А я понимаю, что упрекать его смысла нет. Я тоже виновата не меньше.

Сорвалась. Не думала. Действовала на  инстинктах, поглощенная стрессом.

Хорошо, что все обошлось, мы с дочкой живы. Этого достаточно, чтобы благодарить всевышнего.

Только внутри всё равно пусто. Пусто так, будто меня выжгли дотла. Ни боли, ни злости, даже слез больше нет.

— Я хотел как лучше, – тихо говорит наконец. – Для вашей безопасности. В первую очередь – для нашей дочери.

Я резко открываю глаза.

— Для дочери? А меня ты хоть раз спросил, чего я хочу? Ты просто поставил перед фактом. Решил, что я обязана поехать с тобой. А я не хотела!

В палате мой голос звенит эхом. Кажется, даже прибор на тумбочке пикает громче.

Тигран не отвечает.

— Ты всегда знаешь, как правильно, да? Всегда уверен, что мир обязан крутиться по твоим планам. А я для тебя кто? Просто приложение к ребёнку, да? – добавляю устало, уже не крича.

Он поднимает взгляд.

В этот момент я вижу его другого: не железного, уверенного Тиграна, а уставшего мужчину, которому больно. Или мне показалось?

— Я хочу видеть, как растёт моя дочь, – говорит тихо, почти шёпотом. И голос его впервые ломается.

— Мы могли решить всё иначе. Если бы ты дал мне право выбора… – следом ломаюсь и я.