До самой смерти - Элис Вайлд Страница 36

Я хмурюсь, не в силах понять, что происходит. Она действительно собирается учить нас тому, как соблазнить собственного мужа?

Остальные женщины постепенно подаются вперед, их любопытство побеждает страх. Я же ощущаю, как с каждым ее словом нарастают тревога и отвращение.

Персефона замечает мой взгляд и улыбается. В тусклом свете ее зубы кажутся острыми, как у зверя.

— Вот, я покажу на примере Хейзел, – произносит богиня, и мое сердце болезненно сжимается, когда она делает шаг ко мне.

Наши взгляды встречаются, в ее глазах нет ни тени доброты, которую я когда-то видела.

Я не могу отделаться от мысли, что она знает, кто виноват в случившемся. И если знает, то что собирается со мной сделать?

— Персефона, – начинаю я снова, но тут же прикусываю язык, когда она бросает на меня предупреждающий взгляд и продолжает.

— Следите за мной. Представьте, будто эта девушка – Аид.

Она приближается, ее движения плавные, изящные и опасно завораживающие. От нее веет ароматом весны, свежестью и жизнью – это меня пьянит, но я не позволяю себе расслабиться.

Она поднимает руку, чтобы убрать прядь волос мне за ухо. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться.

— Вот как нужно касаться, – произносит она низким, почти шелковым голосом. – Нужно заставить его жаждать вашего прикосновения… но при этом не позволить ему подумать, что вы хотите его в постели.

Я замираю, когда она наклоняется, словно чтобы поднять что-то с пола, и ее тело как будто случайно касается моего.

Движение едва заметное, но его достаточно, чтобы по коже побежали мурашки.

Она выпрямляется, бросает на остальных женщин понимающий взгляд – и все еще делает вид, будто не замечает собственного коварства.

Персефона смотрит на меня с небольшой улыбкой, затем ее лицо смягчается, и она поднимает подбородок, кокетливо глядя вверх.

— Аид человек с особыми вкусами; он всегда должен верить, что командует. Заставьте его думать, что это он – охотник, а не вы.

Одна из женщин фыркнула от презрения, а Персефона подняла глаза как раз в тот момент, когда блондинка, что сидела рядом со мной, закатила глаза.

Мне становится дурно, когда Персефона отступает от меня: мягкость исчезает с ее лица, и она, прищурившись, смотрит на других.

— Теперь ваша очередь, – говорит она им. – Разбивайтесь по парам и изображайте невинное соблазнение друг друга. Не забывайте, вовремя соскользнувший рукав или приподнятый подол могут сделать больше, чем вы думаете.

Пока остальные образуют пары, я остаюсь неловко стоять в одиночестве, на мгновение облегченно понимаю, что Персефона забыла обо мне. Наблюдаю, как она ходит между женщинами, поправляет их движения и шепчет советы. Ночь тянется, и приходит осознание, что я единственная, кто вообще не участвует в этом всем.

Хоть сама эта «лекция» и кажется мне ничтожной… возможно, это показывает, насколько мало я знаю. Мне кажется, будто она взяла эти приемы у Эроса. Думаю, что именно чему-то такому он мог бы научить меня, если бы у нас было больше времени. Я едва не рассмеялась про себя: нет, Эрос едва ли обучил бы меня тонкостям такого соблазнения.

Эрос – Бог Похоти и Желания, но у меня создается впечатление, что он не знает, что такое заслуживать желание.

— На сегодня все, – наконец объявляет Персефона и возвращается ко мне, даже не глянув в мою сторону.