Искры льда - Елена Хантинг Страница 37

Я выхожу и иду к сумке, роняю полотенце на пол, чтобы яйца сохли, роюсь в поисках шорт. Как только обнаруживаю, скрипит пол.

— Я принесла… огромный пенис. – Санни стоит в дверном проеме, в каждой руке по бутылке. – То есть… пить, принесла пить. Огромный пенис у тебя все равно уже есть. – Она машет бутылкой в сторону моей промежности.

— Огромный у меня громоотвод, да?

— Громоотвод?

— Лучше «молот удовольствий»?

Она ставит напитки на прикроватный столик и садится на кровать.

— Ты смешной.

Я прикидываю, стоит ли забить на шорты, ходить и дальше голым, как ходил бы дома, но Санни только что кончила. Не уверен, что она уже готова ко второму заходу. Поворачиваюсь и пытаюсь просунуть ногу в шорты так, чтобы не засветить яйца еще раз. Надеюсь, что перерыв на душ не сбил нас с ритма и шорты скоро будут сняты.

Она опускает взгляд ниже моего пояса, когда я запихиваюсь в шорты.

— У тебя больше не стоит.

— Члены как шарики – сдуваются.

Санни выгибает бровь.

— Это ты его сдул?

— Ага. – Не вижу смысла лгать.

— Я хотела сама. – Она складывает руки на груди.

Я подхожу и глажу ее щеку.

— Санни, ты можешь сдувать мой член, когда тебе захочется. Даже спрашивать не надо.

Она закатывает глаза, но тянется к моей руке.

— Душ был просто прикрытием?

— Отчасти, но я чувствовал себя грязным после самолета. – Вайолет заразила меня паранойей, однажды сказав, что в спертом самолете мы дышим одним и тем же воздухом снова и снова, вдыхая частицы кожи и фекалий. Моя сестра порой невыносима.

— Так ты… – Санни машет на мою промежность, жестом показывая дрочку. Ее рука в форме буквы «с», будто у меня член толщиной с банку пива – довольно щедро. Я тоже не малыш, но такой член стал бы звездой цирка.

— Ага.

— Надеюсь, ты помыл все, что обляпал своим белком. – Она подвигается на кровати, уступая мне немного места.

— Обляпал белком? – Я сажусь рядом с ней. – Мне кажется, ты слишком много общаешься с Вайолет. – Теперь я точно не расскажу, что обкончал ее мочалку. Надо выкинуть ее, пока Санни ею не помылась.

— Мне и старшего брата хватает. Его друзья-фигуристы постоянно торчали у нас дома, разбрасываясь мерзкими фразочками. Я попала на первую взрослую вечеринку еще до того, как у меня появилось право голосовать. Может, у меня нет столько же практического опыта, но наслушаться я успела. И кстати, фигуристы в этом плане еще хуже хоккеистов.

— Правда? – Я знал, что Уотерс долго занимался фигурным катанием до профессионального хоккея. Почти каждый второй хоккеист как минимум год катается на коньках. Помогает на льду.

— Конечно! Ведь в фигурном катании есть и девушки. Парни вечно клеятся к ним. Все это даже на инцест смахивает. Все встречаются со всеми. Ну, кроме Алекса. Он ни с кем не встречался, был слишком занят. – Санни наклоняет голову. – По-любому ты свел с ума кучу девушек, когда катался. Эти облегающие костюмы ничего не скрывают.

— Я такое не носил. Я просто занимался. Никогда не выступал.

— И слава богу! Перепугал бы всех своим мечом страсти.

— О, «меч страсти» мне нравится.

Я ставлю ноги по обе стороны от Санни, ложусь на нее, перенося вес на предплечья, как в планке, и кладу голову на ее грудь.

— Что ты делаешь?

— Обнимаюсь.

Я не соплежуй. Просто нравятся ласки. С фанатками я ограничиваю подобное до трех минут, чтобы они не сделали неправильные выводы. С Санни можно обниматься сколько угодно.